Андрей Меркурьев

театр: Мариинский театр, Санкт-Петербург

когда: 13 апреля
где: Театр им.Моссовета, Основная сцена



Андрей, скажите, когда Диана Вишнева пригласила Вас в свою программу «Диалоги», Вы сразу согласились или были ли какие-то сомнения, опасения?

Нет, сомнений, конечно, не возникало. Единственное, мне пришлось пожертвовать участием в новых балетах Большого театра «Chroma» и «Симфония псалмов». Можно сказать, получилось так, что я повернулся спиной к своему театру. Но мне было очень интересно поучаствовать в «Диалогах». Ведь был шанс поработать с зарубежными хореографами один на один и на их площадке. К тому же, проект, помимо фонда Дианы Вишневой, поддерживался Мариинским театром, и именно на его сцене прошла премьера. В Мариинке я работал раньше, поэтому мне, конечно, хотелось вернуться туда. Для меня это было очень волнительно и ценно.

Что было для Вас наиболее трудным в этой хореографии?

Как и в любой современной хореографии, здесь работают другие группы мышц. Из-за этого и тяжело. Тем более, каждый современный балет отличается от другого. Где-то нужно очень низко садиться, а где-то, наоборот, высоко прыгать, больше уделять внимания рукам или ногам. Но такова наша профессия. Было тяжело именно входить в эту хореографию, потому что болело все тело, приходилось переступать через себя.
Балет же сам сложен тем, что у него быстрый темп, поэтому мне как партнеру очень тяжело. Нужно быстро поднять и поставить партнершу, сделать свое движение, затем снова выполнить поддержку. К слову, у меня около сорока поддержек, и все разные: низкие, высокие. Безусловно, без помощи партнера бывает тяжело. Если один расслабится, я могу сорвать себе спину. Поэтому на протяжении всего действия нужно контролировать ситуацию и не отвлекаться. Было такое, что после репетиции у меня сильно болела спина, я даже кричал, что танцевать больше не буду, потому что это очень тяжело.
Это, кстати, хорошо характеризует современную хореографию. Ведь она сложна тем, что не всегда знаешь, как нужно перестроить свое тело, сделать то или иное движение. Порой пережимаешь его, хочешь сделать все сразу, из-за этого мучаешься, перенапрягаешься, болеешь. А нужно всего лишь отпустить свой организм, включить другие мышцы. Идет поиск, как мы говорим, тело щупает. А после, через месяц, понимаешь, что не нужно напрягаться, нужно просто все сделать по-другому. Но я уже привык к этому, я знаю, что нужно переболеть, подождать, чтобы организм перестроился.

В этом балете все действие проходит на ковре. Тяжело ли на нем танцевать?

Тяжело. Бывает скользко. Но к этому приспосабливаешься. Счастье моей профессии в том, что я могу перевоплощаться. Ведь у меня в дипломе написано: «артист». Это говорит о том, что сегодня я могу играть принца, а завтра — таракана.
В этом балете уникален сам ковер, то, как сделан свет, как меняются декорации: черный кабинет, который перестраивается, появляются какие-то световые дорожки. Надо же так придумать! И когда стоит Диана в полусогнутом положении, смотрящая куда-то в пространство, а четыре других артиста перемещают ковер вместе с ней, как бы крутят ее на ковре, это не может не производить впечатления. У публики, знакомых артистов или друзей - у каждого свои эмоции. Они говорят, что им мало, хочется еще. И это лучший комплимент.

Были ли какие-либо трудности в налаживании контакта с Полом Лайтфутом и Соль Леон?

Моя история знакомства с хореографами очень смешная. Когда Диана предложила меня в качестве партнера, то стала показывать мои фотографии, на которых у меня романтичный образ, я был с длинными волосами. Они сказали, что мой образ им не подходит, потому что это не то амплуа. Но Диана настояла на том, чтобы я участвовал. Поэтому, думаю, что только благодаря ней я состоялся в этом проекте, за что ей, конечно, огромное спасибо!
Безусловно, первое время было некоторое напряжение. Но после каждой репетиции я видел, что они начинают мне больше доверять, больше раскрывались со мной. В итоге мы настолько подружились, что они вошли в мое сердце, душу, стали мне родными людьми. Особенно интересно мне было работать с Соль Леон. Она настоящая космическая леди! Настолько углубляется в свою идею, рассказывая смысл балета, что поражаешься глубине ее чувств. Она действительно живет тем, что делает, не строя из себя балетмейстера, а по-настоящему являясь им.
После этой работы в моем мировоззрении многое поменялось. Я понял, что можно работать в другом ключе, по-другому можно ставить номера, чувствовать хореографию, относиться к балету, да ко всему! Вообще революцию в моем сознании за последнее время произвели три человека. Это Алла Сигалова, Пол Лайтфут и Соль Леон. Они перестроили меня. Когда я начал работать с ними, то стал намного взрослее. Я по-другому стал относиться ко всему: к миру, ощущению самого себя. Благодаря им появилась уверенность в себе.

Работать с этими хореографами, наверное, было непросто?

Скорее, было волнительно, потому что до этого у меня не было такого опыта: одному приехать за границу и там, в их театре, один на один работать с хореографами. Тем более я не владею в совершенстве английским языком, а там не было переводчиков. Хотя они и не требовались, ведь язык танца, хореографии понятен без слов. Достаточно показать движение, и уже становится понятным то, что хочет от тебя хореограф.
Первую неделю я работал без Дианы Вишневой. По 6-7 часов мы репетировали в зале. Мне, конечно, еще помогали ребята, которые работают в труппе Лайтфута и как раз танцуют этот балет. Они приходили на репетиции и показывали или рассказывали, когда я что-то не понимал. Кстати, я даже некоторое время репетировал с их балериной, чтобы уже легче быть в материале балета. Тем более с носительницей стиля всегда несколько проще разучивать роль. Поэтому, когда приехала Диана, и мы уже стали вместе разучивать дуэт, было легче, скажем так, собрать этот пазл.

А как Вы вновь входите в образ эмоционально и физически? Как себя настраиваете, готовитесь?

Когда исполнитель готовит спектакль, нужно обязательно изначально хорошо его сделать. Конечно, его невозможно сразу доделать до конца, спектакль набирается из года в год, чем больше танцуешь, тем больше набираешь, и потом уже купаешься в этом. Но если первоначально его хорошо отрепетировать, то и в дальнейшем будет легко в него входить, потому что уже есть некоторые азы. Даже сейчас, Вы задали мне этот вопрос, а я понимаю, что в этот момент уже вхожу в балет. Я представляю мое первое появление. Это интересно.
За две-три репетиции перед спектаклем я понимаю, что набираю, а потом как бы выстреливаю на сцене. Это перевоплощение, я вхожу в эту атмосферу, переключаюсь. А потом вновь возвращаюсь на землю, и я снова Андрей Меркурьев.

После спектакля Вы думаете о нем или тут же забываете?

Когда как. Иногда происходит, как спазм. Нет эмоций, ничего нет. Хочется просто поплакать. А бывает, после спектакля наступает такая радость, что мы с партнершей, стоя на поклонах и держась за руки, друг другу говорим, как классно все прошло. А бывает, когда я очень устаю за спектакль и, стоя на поклонах, Диана мне говорит: «Улыбнись! А то все подумают, что ты сдох совсем!» И я улыбаюсь.

Вы танцевали со многими примами, каково работать с Вишневой? Какая она в работе?

Я скажу, что с ней не так просто. И все, кто работал с ней, знают это. Она трудоголик. Много времени выписывает для репетиций, муторно ковыряется над каждым моментом, когда даже уже все поняли, она продолжает что-то искать.
Артисты, которые многого добились в жизни, немного амбициозны, с характером, у них может меняться настроение. Поэтому порой мы можем накричать друг на друга, попросту — психануть. Но все это прощается, ведь ты знаешь этого артиста давно. Либо вовремя одернешь, скажешь, что все будет хорошо, надо лишь собраться.

А с Вами партнерам работать трудно?

По-разному, мне кажется. Со мной бывает и трудно, и легко. Я могу встать в позу и сказать, что мне так тяжело танцевать. Я понимаю, что это лишь такая агрессивная реакция организма, когда ему тяжело перестроиться. Но мои педагоги знают, что в итоге я все сделаю, просто мне нужно собраться. Так и происходит.
Со мной может быть тяжело еще из-за того, что я могу долго на чем-то зацикливаться. Иногда, возможно, я занимаюсь не тем, отвлекаюсь не на те моменты, которые нужно.
Еще я хочу сразу все сделать, я требователен. Причем не только ко всем, кто со мной работает, но в первую очередь к себе. Мне артисты часто говорят, что я постоянно чем-то недоволен. Но это не недовольство. Я просто хочу развиваться, идти дальше, хочу нового, совершенствоваться, хочу, чтобы было лучше. Отсюда мое недовольство, высказывание своей точки зрения. Я могу назвать себя придирой. Но это помогло мне в профессии, добиться того же Большого театра. Мне помог характер, потому что сломаться в нашей профессии очень легко. Нельзя расслабляться, дать, чтобы тебя уничтожили.




ваш комментарий


автор


Ксения Тимошкина



ТЕГИ

КОНКУРС БАЛЕТ МУЖСКАЯ РОЛЬ ДИАЛОГИ


МЫ В FACEBOOK





Фотоблог Владимира Луповского




КАЛЕНДАРЬ СОБЫТИЙ

12
13
14
15
16
   

стань частью редакции maskbook