Тарас Михалевский

Люди

"Алиsа", Театр юного зрителя, Красноярск


Кажется, что художник по свету для зрителя часто остается в тени художника сценографа. Почему так получается? Свет сливается с декорацией и сложно определить, где заканчивается работа художника и начинается работа художника по свету?

Так и есть – сливается. И, на самом деле, это одна из составляющих хорошего спектакля. Художник по свету, действительно, должен слиться со сценографом, иначе никак. Театр – это командная работа, и поэтому, если зритель не выделяет свет, а смотрит на картину в целом, значит, спектакль удался. Ведь изначально художник по свету в своей работе отталкивается от тех идей и декораций, которые рождаются в голове художника постановщика. И главная его задача состоит в том, чтобы не испортить их. Мне кажется, нам в «Алиsе» это удалось.


Именно работа над «Алиsой» принесла вам первую номинацию на «Маску». Такая оценка экспертов приятна?

Конечно. Чего скрывать, все творческие люди амбициозны. И я в том числе. В хорошем смысле этого слова.


А как вы начали работать вместе с Романом Феодори и Даниилом Ахмедовым? И как проходила совместная работа?

Приглашение к сотрудничеству поступало и ранее, но тогда у меня не получилось принять участие в проекте, так что отказаться во второй раз я себе позволить не мог. Этим вторым разом стала «Алиsа», и наше знакомство с Даниилом и Романом, наконец, произошло. Работать в слаженной команде, в которой есть изначальный «сговор» относительно конечного результата, в команде, где все понимают друг друга, – большое счастье. И «Алиsа» для меня – яркий тому пример.
Все вопросы мы обсуждали заранее, а это очень важно при выпуске. Нет хуже ситуации, когда художника по свету приглашают в последний момент. Ведь создание спектакля – это длительный процесс, тогда как создание света – более короткий этап, где не может быть ошибок. Ты оказываешься в центре пересечения конфликтов, недоделок, проблем и интересов; причем, абсолютно всех: от режиссера и художника до пожарника и электрика.
Работать над «Алиsой» оказалось настолько комфортно, что после нее мы выпустили еще три спектакля: «Биндюжник и король» (Красноярский ТЮЗ), «Кориолан» (Омский академический театр драмы), «Русалочка» (Екатеринбургский ТЮЗ – участник программы «Детский Weekend» «Золотой Маски»). Помимо этого, у нас есть несколько совместных планов на будущее: «Пер Гюнт» и «Одиссея» – это тоже будет визуальный театр.


Тарас, а вы сами выделяете «Алиsу» среди остальных своих работ?

Несомненно. Хотя бы по тому, что мне хочется смотреть ее снова и снова, и с удовольствием ездить с ней на различные фестивали. Это особенная история, она получилась очень душевной и трепетной.


Есть спектакли, в которых роль света вторична. «Алиsa», кажется, не из их числа. Вам, как художнику по свету, интереснее, когда свет выступает в спектакле как отдельное действующие лицо, или только дополняет, не выходя на первый план?


Конечно, мне интереснее работать над спектаклем, где свет играет далеко не последнюю роль. В этом смысле «Алиsа» для меня – настоящий подарок, возможность полноценно реализоваться. Другим подарком стала наша совместная «Русалочка». А если говорить про работы, сделанные не с Романом и Даниилом, то из недавних могу отметить балет «Анна Каренина» в Краснодаре (режиссер Александр Мацко) и московский мюзикл «Баллада о маленьком сердце» в постановке Нины Чусовой.


Вы работали не только в России, но во многих других странах: Японии, Греции, Франции, Эстонии, Голландии и др. Есть ли отличия в том, как проходит ваша работа в России и за рубежом?


Да, когда я работал с Анатолием Васильевым, мы часто принимали участие в зарубежных фестивалях. Там подход к работе значительно отличается. Например, множество требований, которых ты должен придерживаться, огромное количество согласований. А русская творческая душа требует полета. Я, к примеру, люблю писать свет поздним вечером, а то и вовсе – в ночь, когда никто не мешает; для меня это – особая история. У нас это возможно. А если ты захотел того же в Европе – к тебе придут и выключат рубильник. Поэтому надо очень точно планировать свою работу, и, конечно, это дисциплинирует всю команду. Есть отличия и по площадкам. Например, на фестивале в Авиньоне мы играли «Моцарта и Сольери» не в зале, а в карьере в скалах. Или ставили спектакль «Сны бамбука» в Таллине на фестивале цветов у стен старого города. Работа со светом в необычных, в том числе нетеатральных, пространствах – это очень интересно.


Работа художника по свету включает в себя и творческую и техническую составляющую. Что первичное: творчество или знание техники?

Первичное – это любовь к театру (улыбается). А если серьезно, то сложно сказать. Думаю, это пятьдесят на пятьдесят. В нашей работе важно все: и умение работать с режиссером и художником, отстаивая свои идеи, и контакт с коллегами по цеху, и знание техники, и творческий подход. А еще очень важно оставить грамотную и внятную партитуру после себя. Для меня это главное правило. Даже если я уезжаю на другой выпуск и не успеваю сделать все схемы, развески, планировки, я обязательно высылаю их по электронной почте. От этого зависит, как дальше будет эксплуатироваться спектакль и какое будет отношение цеха к нему. В общем, надо постараться все сделать для того, чтобы, в следующий приезд, например, через год, не случилось так, что ты не узнаешь спектакль, над которым сам работал.


А то, что осветитель и художник по свету часто сливаются в одну профессию, – это российская реалия?

Разница между художником по свету и осветителем, на мой взгляд, не значительна, если мы говорим о профессионалах. Просто художник по свету больше погружается в материал, стиль, жанр, работу с режиссером. У нас понятие «художник по свету» появилось не так давно, может, лет двадцать назад. В этом большая заслуга Глеба Фильштинского и Дамира Исмагилова, которые приложили немало усилий, чтобы вывести профессию художника по свету на достойный и самостоятельный уровень. Раньше художник по свету не значился в афишах спектаклей, да и в номинациях «Золотой Маски» появился не сразу.


Какими световыми решениями «Aлиsa» удивит столичного зрителя?

Москва, конечно, избалована различными театральными формами, но визуальным театром и театром художника не особо. На самом деле спектакль сделан простыми средствами, но так как и свет, и музыка, и костюмы, и пластика переплетаются здесь в нужном месте и в нужное время – получается, как нам кажется, маленькое чудо, одинаково интересное и взрослым, и детям.


Реклама «Алиsы» гласит: «Если в мире все бессмысленно, то что мешает придумать какой-нибудь смысл?». Для вас, как для зрителя, в чем смысл «Алиsы»?

Смысл в том, чтобы на два часа вернуться в детство и вспомнить, каково это: получать удовольствие от ловли снежинок, побегать за кроликом или войти в маленькую дверцу неизведанного домика. У взрослой Алисы получилось вернуться в детство. Может, и у зрителя получится.












театр: Театр юного зрителя, Красноярск
когда: 12 и 13 апреля, 19:00
где: Театр Наций



КОНКУРС ДРАМА ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ АЛИSА





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ