Алексей Песегов

Люди

"Колыбельная для Софьи", Драматический театр, Минусинск


Идеи своих спектаклей Вы долго вынашиваете. На спектакль «И в Сибири сакура цветет...» ушло восемь лет, на «Месяц в деревне» – пятнадцать лет, на «Наваждение Катерины» – больше двадцать пять лет. Сколько потребовалось «Колыбельной для Софьи»?

Это, наверное, один из немногих спектаклей, на который я потратил не так много времени. Стоило мне прочесть материал, и буквально через неделю пришла идея. Единственное, несколько месяцев ушло на то, чтобы найти ход. Только найдя форму (драматический балет), я приступил к инсценировке. Потребовалось день-два или, может быть, три. «Колыбельная для Софьи» – вариант удивительный для меня самого, поскольку я обычно долго вынашиваю своих «детей».


Вы очень осторожно обращаетесь к пьесам современных авторов, поскольку они зачастую мрачные. Но повесть Замятина не менее мрачна. Не было опасения?

В том то и дело, пока я не придумал, как это сделать, я не приступал к работе. Если полностью брать повесть Замятина «Наводнение» и инсценировать ее, получится триллер, так как материал, действительно, достаточно мрачный. Моей задачей было избежать этого. В инсценировке тяжелый авторский текст ушел. Я оставил минимум текста. Остальное показывают артисты: что с героями происходит, внутреннее переживание, внутренний драматизм, трагедию. Это нужно было сыграть в молчании, в пластике.


Как актеры восприняли идею о том, что спектакль будет практически без слов?

Я, думаю, они уже привыкли ко мне. У каждого режиссера свой метод работы, свой метод воздействия на актеров. Актеры мне доверяют полностью и никаких недоразумений, вопросов, недоумений не возникало абсолютно. Поэтому мне хорошо и комфортно работать, ведь актеры меня понимают абсолютно.


Повесть Замятина построена так, словно рассказ ведется от лица женщины, исходя из ее чувств. Не было ли идеи сделать моноспектакль?

Нет, моноспектакль это немного не мой театр, наверно. Я ни разу не делал моноспектакли и, честно говоря, побаиваюсь. Достаточно сложно не только найти актрису, но и сделать такой спектакль, потому что выразительных средств почти нет. Что касается женского мира, так практически все мои спектакли о женщинах.


В повести много символов (вода, наводнение, мать-земля, вера, маятник). Вам важны были эти элементы и их отражение в спектакле?

Да. Наверное, на моей практике это единственный спектакль, где было три художника. Я пытался работать с одним художником. Ничего не получилось, мы не понимали друг друга. Потом появился другой, мы тоже не сработались, уходили в какие-то другие стороны: появлялась кочегарка и прочее, чего мне не хотелось. Потом появился третий художник... Я, честно говоря, уже отчаялся. Для меня всегда очень важно, чтобы были использованы киношные приемы, чтобы был крупный план, средний план, дальний план, чтобы какая-то динамика была, движение. Но потом что-то случилось, щелкнуло. Никита Сазонов (художник-сценограф) мне выдал варианты, буквально на коленке нарисовал, показал какую-то диагональ, ракурс. Меня сразу зацепило, и мы начали работать, у нас пошло, поэтому там появились символы.


Киношный прием присутствует и в световом оформлении, сцены возникают словно кадры.

Это одна из моих профессий – художник по свету. Я очень серьезно занимался светом, и сейчас светом занимается мой сын.


Повесть написана в 1929 году, в спектакле отражено примерно время 30–40-х годов (сценография, костюмы). Вам важна была привязка ко времени?

Нет, я стараюсь избегать музейной подробности. Художник меня переубедил. Показал эскизы, мы пересмотрели кучу фотографий этого периода. Решили взять эпоху 40-х годов. Единственно, сначала был прокол с костюмом милиционера, который появился внезапно. Я его ввел, чтобы закрыть переход с картины на картину, но сейчас, мы, естественно, все переделали.


Не было мысли переместить героев в сегодняшний день? Сделать историю с современными персонажами в джинсах и футболках?

Не думаю, что эта история была бы именно такой, если ее перенести в сегодняшний день. Я уже это проходил, мне не совсем удобно. Сейчас иные нравы, мировоззрение другое.


Вы специально отказались от исходного названия повести – «Наводнение», заменив его на более мягкое «Колыбельная...»?


«Наводнение» мы понимаем не как стихийное явление, а как наводнение человеческих чувств. Я зацепился в повести за фразу о том, что Софья зачала ребенка тогда, когда Пелагея пела колыбельную на верхнем этаже. Я решил, что это будет неким лейтмотивом. Думаю, что я не ошибся, потому что это решение увело в иное посвящение женщине. Для меня было важно, чтобы имя женщины было в названии. Название «Наводнение Софьи» не очень звучит.


Планируете ли вы и дальше экспериментировать со словом или, может, звуком?

Пока мне такой театр импонирует. При этом я не отхожу от своих пристрастий к русскому психологическому театру. Никто не бросит в меня камень, что это не русский психологический театр, потому что у него столько есть ответвлений и разнообразных форм. На первом плане все равно психологический театр, и для меня это очень важно. Это, к тому же, потрясающая школа для актеров, мощный внутренний тренинг эмоций, чувств. Актеры открываются совершенно по-другому, они растут на глазах.


То есть все зависит от выбранного материала, идеи?

Несомненно. Очень сложно найти материал, который бы тебя сразу захватывал. Я читаю достаточно много, стараюсь найти что-то. Сейчас, думаю, что скоро заболею Виктором Петровичем Астафьевым. Очень хочу еще спектакли по нему сделать, на данный момент я сделал один – спектакль «Пастух и пастушка» в Драматическом театре им. А.С. Пушкина в Красноярске. Я бы хотел, чтобы в репертуаре нашего театра тоже был Астафьев. Пока ищу произведение, но уже знаю, что спектакль будет тоже о женской доле.












театр: Драматический театр, Минусинск
когда: 2 апреля, 19:00
где: МТЮЗ



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ СОФЬИ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ