Хуанхо Аркес

Люди

"Минос", Балет Москва


Хуанхо, у Вас богатый танцевальный опыт: работа в Ballet Victor Ullate (Мадрид), Английском Национальном Балете, Нидерландском Национальном Балете, в которых вы исполнили много партий в классических и нео-классических балетах. В какой момент Вы почувствовали, что хочется сказать что-то свое через собственную хореографию?

С детства, когда я еще только учился, мне нравилось придумывать связки. Я включал музыку на плеере, например, Вивальди, и танцевал. Наверно, у меня всегда был инстинкт, тяга к созданию. Потом я уехал в Лондон, и там у меня появилась возможность поучаствовать в воркшопе, где я и начал экспериментировать. Затем, уже в Нидерландах, я также давал мастерклассы и продолжил свои изыскания. К счастью, руководству театра понравилось то, что я делал. Быть хореографом значит всегда учиться, это работа, в которой необходимо постоянно развиваться, открывать новые вещи. Я работаю как с классическими танцовщиками, так и с современными, и мне как хореографу также нужно обладать различными техниками.

Вы ставите свои работы в разных странах (Нидерланды, США, Словения, Испания, т.д.). Учитываете ли Вы зрительские предпочтения в каждой стране?


Скорее я принимаю во внимание культуру страны, чем вкусы публики. Я предпочитаю делать то, что нравится именно мне, не попадая под чье-то влияние. Мне не нравится работать над чем-то слишком коммерческим. Я делаю очень разные вещи, и каждый мой балет, каждый проект, в котором я участвую, отличается друг от друга. В какой-то степени я подстраиваюсь, но мне больше нравится не адаптироваться, а учиться чему-то в новых условиях. Все танцовщики разные, техники разные, культуры, зрители – все разное. Единственное, на что мне, честно говоря, плевать – это критика. Если она положительная, хорошо, если негативная – что ж, тоже хорошо. У всех свои вкусы, особенно в искусстве. Главное, чтобы критика была конструктивной, ведь я всегда изобретаю и рискую.
Если же я не адаптируюсь, то пытаюсь искать то, что хорошо войдет в балет. Например, «Минос» – это довольно деликатная вещь. С музыкальной точки зрения он очень ровный, а со смысловой – наполнен различными отсылками и аллюзиями. Это должно вовлечь зрителей в действие. Я не люблю, когда люди сидят в театре безучастно, словно в кино, мне нужно, чтобы они пытались рассмотреть балет с разных углов и точек. Это мой любимый формат, но это никак не должно влиять на мой стиль постановки.

«Минос» был поставлен в 2010 году для Нидерландского Национального балета. Почему именно этот балет Вы выбрали для переноса в Москву?

Пожалуй, «Минос» – это самая классическая моя работа, все остальные постановки более современные. В Нидерландском национальном балете это был очень маленький, короткий балет примерно на 10 минут, и я поставил его одним из первых. Приехав в Россию, я не знал специфику труппы Балета Москва, только знал, что им нужна хореография на пуантах, с более классической дисциплиной на сцене, и из всего, что у меня было, подходил лишь «Минос». Я дополнил и расширил его, и в итоге получился совершенно новый балет, теперь уже почти на 30 минут.

Как Вы пришли в Балет Москва?

Елена (Елена Тупысева, директор театра Балет Москва – прим.авт.) связалась со мной в то время, когда с современной труппой работал другой приглашенный хореограф, и объяснила мне свое видение, рассказала о более неоклассическом направлении труппы. Я почувствовал интерес, так как я по натуре открыт всему новому, мне нравится принимать вызов, думать, что из этого может получиться, и я не боюсь рисковать. Мы быстро сошлись во взглядах с Еленой. Плюс, второй балет («Эрос», в репертуаре труппы идет в один вечер с «Миносом») ставила моя давняя подруга Аннабелль Лопез Очоа, и я очень обрадовался такому сотрудничеству.

Какие требования были у Вас к артистам? И как Вы настраивали их на работу над таким метафоричным балетом?

Мы много разговаривали с артистами. Я не из тех хореографов, которые входят в зал и тут же начинают отрабатывать шаги и прыжки. Мне нравится именно исследовать, создавать и искать движения через свою концепцию. И мне важен дух сотрудничества: в зале мы все равны. Я кидаю идею, и каждый имеет право высказать собственное мнение.
Например, в «Минос» много движений, символизирующих воду, средиземноморские мотивы. Я сам из Мурсии, средиземноморского района Испании, и хорошо знаю эту культуру. Когда я пытался услышать мнения артистов, поначалу они были немного в шоке. Они привыкли, что им сразу дают четкие указания, а я предпочитаю вовлекать людей в процесс исследования идеи. Но в конце концов ребята очень прониклись, открылись, теперь постоянно приглашают меня в Россию. (смеется)
Приходилось много говорить о мифологии. «Минос» – это Греция, природа, но в балете нет ни деревьев, ни зданий, поэтому артистам нужно было часто обращаться к собственной фантазии. Но мне очень нравится с ними работать, это получилось прекрасное сотрудничество, которое привело нас к номинации на Золотую Маску.

В какой момент Вы начинаете подбирать музыку?

Часто это зависит от проекта: музыка может появиться с самого начала, может прийти посреди рабочего процесса, а иногда вообще приходится менять музыку за несколько дней до выступления. В постановочном процессе ничто не стоит на месте, все может измениться в последний момент – свет, связки, состав исполнителей и, конечно, музыка. Танцовщики, с которыми я работаю, обычно готовы к таким переменам, поэтому, к счастью, все удается.
Для «Миноса» мне не хотелось мешать произведения разных композиторов, и я потратил много времени на поиски. Дома у меня много музыки, но ничего не подходило под мою задумку, не передавало задуманных мной эмоций. В итоге я остановился на Альва Ното и Рюити Сакамото – это коллаборация двух музыкантов, записавших вместе уже несколько альбомов. У них я взял несколько отдельных треков, подходящих под отдельные сцены из балета.

В начале ХХ века знаменитая Айседора Дункан, знатная почитательница Древней Греции, проводила по несколько часов в день в залах музеев, любуясь древнегреческими скульптурами. Где Вы черпаете вдохновение?

Опять же, все зависит от проекта. Иногда приходится самому искать вдохновение, а иногда тема дана заранее. Например, моя последняя работа «Fresas» («Клубника») приурочена к 500-летию Иеронима Босха и основана на фрагменте его картины «Сад земных наслаждений», где клубника – это символ искушения. «Минос» же родился из моего увлечения структурой лабиринта, а лабиринт уже вызвал ассоциации с мифом о Минотавре. Также я часто обращаюсь к собственному жизненному опыту, это делает работу очень личной.
Я не очень комфортно чувствую себя в бессодержательных проектах, теряюсь в них, не понимаю, а потому не участвую. Мне кажется, это слишком просто, когда есть музыка и простой ритм. Нужно вовлекать публику, а это можно сделать только через идею.

Кто для вас является главным персонажем в «Миносе» - Тесей или все-таки Минотавр?

Поначалу я не хотел вкладывать какое-то повествование в этот балет. Конечно, когда есть па де де, где танцуют юноша и девушка, в мифе о Минотавре автоматически всплывает ассоциация с Тесеем и Ариадной. Мне не очень нравится делать в своих балетах кого-то из артистов более или менее главным. В «Миносе» есть три равнозначных солиста, а ведущие партии – это что-то из элитарного искусства, где есть категории. Например, в «Миносе» участвует Софья Гайдукова, она танцует в па де труа и вообще играет особую роль – представляет афинских девушек, которых приносили в жертву быку. В этом балете каждый из артистов имеет вес.
Что касается концепта, я не хотел буквально рассматривать миф о Минотавре. Поначалу артисты вообще представляют собой объекты, например, в самом начале девушки движутся, как стены лабиринта. За всем, что можно увидеть на сцене, стоит очень много смысла – есть позы птиц, движение воды, дельфинов. Мне нравится, когда для трактовки движений приходят ассоциации из разных областей – скульптура, живопись, история. Но в целом все абстрактно, хотя присутствует хронологическая последовательность.
В моем «Миносе» все минималистично, но есть много способов взглянуть на его содержание.

В детстве вы занимались фламенко. Можете ли Вы сказать, что обращаетесь к традиционным танцам и идеям в своих постановках?

Интересно, что Вы это заметили и спросили, ведь я не говорил об этом даже никому из артистов. Минотавр – это бык, а бык – это символ Испании. Сейчас в Испании критикуется коррида, считается слишком жестоким видом искусства, и я сам выступаю против боя быков, но как хореографу мне интересно это животное. Например, в движениях рук Минотавра явно прослеживаются испанские мотивы.

Золотая Маска – это национальная театральная премия. Какое значение эта номинация играет для Вас?

Это было очень неожиданно. Я узнал о номинации через фейсбук и не сразу понял, что происходит. В России я выучил кириллицу, чтобы хотя бы ориентироваться на улицах, и в фейсбуке меня упомянули в сообщении на русском языке. Я лишь смог разобрать свое имя, «Балет Москва», «Минос» и «Золотая Маска». Когда мне подтвердили, что мой балет номинирован, я почувствовал большую гордость.
Конечно, это огромная честь – быть признанным на международном уровне за то, что я делаю всю свою жизнь, причем делаю так, как хочу. И мне уже даже неважно, выиграем ли мы: то, что нас номинировали – это уже победа. Нам посчастливилось репетировать и выступать в Большом театре, и это настоящее чудо – быть здесь.












театр: Балет Москва
когда: 18 марта, 19.00
где: Большой театр, Новая сцена



БАЛЕТ КОНКУРС МИНОС ХОРЕОГРАФ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ