Когда есть выбор, тогда мы свободны

События

Комментарии жюри музыкального театра


Андрейс Жагарс

Я второй раз участвую в жюри Фестиваля. Состав жюри всегда представляет специалистов всех включенных в номинации жанров. Я очень доволен рабочим процессом. Наша работа организована так, чтобы мы показали лучшее качество. Обсуждения показывали, что наши мнения, эмоции, отношение могли расходиться, но мы всегда находили общий язык, когда давали профессиональную оценку и пользовались художественными критериями.
Мне самому, как человеку, который в течение года не может присутствовать в театральном, музыкальном, оперном и балетном процессе и следить за всеми событиями, было интересно так концентрированно, в короткий промежуток времени, видеть цельную картину музыкального театра, то, что представляет опера, балет, современный танец. Мне было очень интересно не только как председателю жюри, но и как режиссеру, я сделал много выводов для себя.
Заседания жюри проходили очень демократично, все могли высказаться, иногда обсуждения даже затягивались – видно, что люди не хотят прощаться, хотят проговорить все. Никаких споров и радикальных расхождений не было.

Андрей Меркурьев

Когда я увидел представленных артистов в некоторых номинациях, то первой реакцией было определенное смущение. Это же все наши звезды – как выбрать кого-то? Но потом я понял, что главная их задача на фестивале – показать себя с наилучшей стороны. Это взято из собственного опыта: я сам многократно номинировался на Маску, однажды стал лауреатом, поэтому понимаю, что главное – не ошибиться, не зажаться, не перебрать. Постараться избежать тех промахов, которые мы совершаем на конкурсе, когда осознаем, что на нас смотрит жюри.
Для меня работа жюри – это колоссальный опыт, и не просто как для танцовщика. Интересно было не только смотреть номинированные спектакли, но, главное, общаться с членами жюри: тут же и композиторы, и критики, и дирижеры, и люди из оперного мира. Они раскрывают какие-то тайны, законы своей сферы искусства.
К тому же у нас получилась отличная команда, небольшая семья. Мы общались очень дружно, без каких-либо скандалов – все обсуждали спокойно. У меня изначально была задача не идти ни у кого на поводу. В чем-то я отстаивал свое мнение, но это в первую очередь взаимная работа: если я не понимал чью-то точку зрения, то просил разъяснить, мы постоянно взаимодействовали. Никто ни на кого не давил, каждый решал сам.
Видя на Маске работы разных театров из многих городов, я понимаю, что театр развивается. Главное, чтобы он не останавливался, пробовал новые формы. Режиссера нельзя заставить делать то, к чему мы привыкли. Он же художник и вправе брать краски и рисовать так, как он хочет. У каждого художника найдется свой зритель – то, что не понравилось одному, вызовет восторг у другого, все равно найдет свою публику. Нельзя идти одной тропой. Когда есть выбор, тогда мы свободны.
Кто-то говорит, что Маску надо закрыть, что это никому не нужно… Когда я много лет назад, будучи еще молодым начинающим артистом, пошел на балетный конкурс, все удивлялись, зачем мне это нужно. А мне было необходимо – это мощный стимул расти, добиваться чего-то. Поддержка нужна всегда, без нее очень тяжело – не только в искусстве, но и на любой работе человеку нужны поддержка и внимание. И я вижу эту поддержку со стороны Маски.

Елена Кузьмина

Это очень серьезный опыт для меня. Артисты балета привыкли выражать свои чувства и мысли при помощи движения, а не слова. Потому говорить для нас и что-то доказывать – определенная сложность. Но в то же время я понимала, что не могу молчать. Раз меня пригласили в жюри, и меня есть своя точка зрения, то я обязана ее высказать.
На наш взгляд, распределение по некоторым номинациям несколько не совпадало. Конечно, сейчас грани стираются, театр синтезируется… И, тем не менее, у нас в жюри были четкие разногласия по поводу того, что есть балет, а что есть современный балет.
Быть может, нужно больше контакта между экспертным советом и жюри, следует сразу оговаривать какие-то вещи.
Маска, в принципе, показала обстановку в театре в России. Что-то навевает грусть, поскольку хотелось бы лучшего результата – и отлично, что Маска вскрывает определенные проблемы. Видно, что какие-то вещи нужно решать на более высоком уровне. Меня иногда спрашивают, почему мы часто приглашаем балетмейстеров и режиссеров из других стран, неужели у нас нет своих? А я уверена, что нет. Потому что у молодых хореографов нет возможности реализоваться. Должна быть какая-то программа, позволяющая молодым ставить спектакли. Да, это будет не сразу, придется подождать несколько лет, но стоит потерпеть, и у нас будут свои лидеры.

Елена Третьякова

Всегда есть спектакли спорные, бесспорные, когда есть сожаления, что что-то не попало в программу, есть сильные впечатления, есть удивления. В этом смысле сам фестиваль не выбивается из своего привычного русла. Все его всегда ждут, потому что это большой съезд театров и для самих театров это важно. Не так много в разделе музыкального театра было спектаклей из других городов России. Хотелось бы, чтобы в следующем году экспертный совет обратил внимание и на то, что существует вокруг.
Я бы бесконечно поддерживала современную оперу. Мне кажется, что без современной музыки, без того, чтобы она внедрялась в сознание, чтобы люди привыкли ее слушать, чтобы они начали ее понимать, невозможно развитие театра. Мы же не можем существовать только в рамках классики. Но было очень мало композиторов в номинации. Это не случайно. По сути дела у нас не существует системы стимулов для композиторов, которые пишут для музыкальных театров. Написать музыкальную партитуру полноценной оперы – это труд на два-три года. И писать в стол, не имея какой-то поддержки со стороны театра или министерства, или союза композиторов, как бывало когда-то, когда осуществлялись закупки произведений, невозможно. Сейчас это работа напрямую: композитор – театр. И у театра далеко не всегда есть на это средства. Неважно, столичный он или провинциальный. Хотя для меня понятие провинции – это не географическое понятие, а эстетическое. И в столицах есть вполне провинциальные труппы.
Что касается современной музыки, то это острая и актуальная проблема. Потому что необходимы композиторские конкурсы, поддержка театров, которые ставят современную оперу. Необходимо, чтобы вошло в сознание то, что современная музыка – это престижно, что мировая премьера – это необходимый акт творчества, без которого и классика не будет продолжать жить на сцене в том современном ключе, в каком она может продолжать жить. Это путь к односторонности, когда не исполняется современная музыка. У нас огромная страна, но ни одного конкурса как стимула для сочинения нет. Я считаю, что современная музыка – это всегда риск. И даже если она исполнено один раз, это уже благо, только это благо на перспективу. Это адаптация слуха, изменение представления о том, что может быть в музыке, что может быть на сцене. Это другие задачи, пластические, актерские. Потому что современная музыка диктует их совершенно иначе, чем музыка XVII или XIX века. Это очень болезненная и серьезная проблема. Я очень рада, что есть композиторская номинация. Но должна быть системная политика, причем государственная, которая стимулировала бы композиторское творчество. Потому что, в конце концов, наши композиторы во всю исполняются на Западе, а у нас это все еще какие-то исключительные случаи. Даже когда современная опера не нравится, либо вызывает дискуссию – это фактор привлечения внимания к тому, что должно происходить в нормальном театре. Вы представляете себе сегодня драматический театр, в котором вообще не идут современные пьесы? Совсем не идут. Никакие. Идет только Островский, Шекспир и Чехов. Это невозможно себе представить. А в музыкальном театре запросто. Так сложилось. Из классики XX века, в лучшем случае, идет Шостакович и Прокофьев. И все равно на это публика не идет. Она не приучена. У публики нет в сознании, что это может быть интересно, что это развивает то искусство, которое они так любят. Но любят у нас, по-моему, только оперу XIX века. И это мы ее так воспитали.

Александр Бакши

У жюри всегда есть вопросы к экспертам. Мы обсуждали, что хорошо бы сделать номинацию «Лучшая работа композитора» не за спектакль в музыкальном театре, а за спектакль в любом жанре. В музыкальном театре, к сожалению, композитор мало востребован в реальности, поэтому у нас и конкурса-то толком не бывает. А в немузыкальном театре в разных жанрах, в драме, в эксперименте особенно очень много работают с композиторами. Правильно было бы дать возможность тем молодым и не очень молодым, тем, кто реально делает сегодняшний театр, получить какое-то общественное признание.
Мы живем в эпоху, когда театр меняется, прежние жанровые определения устарели. Непонятно, что такое сегодня оперетта, ее нет. Что такое мюзикл на нашей почве, тоже непонятно. Есть мюзиклы, которые просто куплены и привезены из Америки, часто это мюзиклы не первого сорта, скажем прямо, соответственно, и стоят дешевле. Что-то рождается на нашей почве, что не соотносится с этим жанром.
Вообще мы живем в эпоху, когда жанры умирают и все идет в сторону синкретизма, когда неразрывно оказываются связаны вокал, актерская игра и многое другое. Как это судить? Совершенно непонятно.

Лариса Барыкина

Я почти 20 лет имею отношение к «Золотой Маске» и часто работаю в экспертном совете. Для меня совершенно ясно, что каждый год то, что происходит на фестивале – это срез, панорама, картина с разными оттенками, отражающая российскую театральную жизнь. В этом сезоне музыкальная часть фестиваля очень сильно растянута во времени, потому что некоторые театры в силу своих гастрольных графиков и прочих особенностей показываются заранее. Мы не можем сконцентрировано посмотреть в течение трех недель все спектакли. Это длительный процесс. На самом деле, очень хорошая, интересная картина в этом году.
Я знаю общую ситуацию не только в контексте фестиваля, но и в силу профессии, так как много езжу и надеюсь, что есть еще точки на карте, которые могут появиться в этом фестивале. Если раньше мы считали столицами Москву и Петербург, то сейчас в области музыкального театра к ним присоединились Пермь и Екатеринбург, вот уже несколько лет находящиеся в лидерах, получающие премии абсолютно на равных со столичными театрами. И это не может не радовать, потому что централизация нашей жизни, когда все возможности, финансы, лучшие силы сосредоточены в столице, это не совсем правильно. Во всем мире есть и другие города-культурные центры.
В России не во всех городах есть балетные школы, и это несомненно, влияет на качество балетных постановок. В Перми есть, а в Екатеринбурге нет, но уже кое-что образовывается. Для интенсивности балетной жизни в Екатеринбурге большую роль сыграла личность лидера балетной труппы – как только появился лидер, в данном случае Вячеслав Самодуров, екатеринбургский балет, о котором никто никогда не слышал и который никогда не был на фестивале «Золотая Маска», сразу заявил о себе и вышел в лидеры. Это говорит только об одном – в балете нужно создавать новую хореографию, а не только пользоваться прекрасными платьями с чужого плеча.













театр: -
когда: -
где: -



ЖЮРИ ОПЕРА БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ОПЕРЕТТА/МЮЗИКЛ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ