Наталья Анастасьева-Лайнер

Люди

"DIDO", Театр "Новая опера", Москва


В этом году Вы номинированы на "Золотую маску" за постановку оперы DIDO [дАйдо]... Или правильнее будет DIDO [дИдо]?

По-английски это все-таки DIDO [дАйдо]. Мы поем на английском языке с русскими субтитрами.

Почему для исполнения оперы Вы выбрали именно английский язык? Ведь существует художественный перевод текста на русский...


Сначала это произведение было написано в виде пьесы, но затем я написала то, что должно происходить в каждой сцене, – такой синопсис. А полный текст написала замечательная российская поэтесса Вера Павлова. Написала по-русски, естественно. И когда дело дошло до того, чтобы сочинять музыку, композитору Майклу Найману понадобился настоящий текст, на который можно было опереться. Тогда блестящий переводчик и супруг Веры Павловой Стивен Сеймур, к сожалению, недавно умерший, сделал ритмический перевод текста на английский язык. И когда уже возникла музыка и все это стало петься по-английски, мы вдруг решили вернуть обратно русский язык и делать постановку все-таки на русском, потому что этот текст очень хороший. И Вера Павлова начала себя обратно переводить на русский, потому что то, что распевается хорошо по-английски, по-русски совершенно не звучит, и так далее. Тут случилась такая беда, что перевод перевода стал хуже, чем сам оригинал. Мы решили, чтобы сохранить оба текста, петь по-английски, а русский прекрасный текст Веры Павловой даем в субтитрах. Вот такая история. (Улыбается).

Почему Вы доверили написать пролог к опере именно Майклу Найману?

Когда-то давно (кстати, так странно, что в тот год я тоже была номинаткой на "Золотую маску") я поставила его оперу, которой открылся мой Маленький Мировой Театр, – "Человек, который принял свою жену за шляпу" по книге Оливера Сакса. Мы сделали эту постановку в России, и потом Майкл Найман приехал на премьеру. Он вдохновился моей постановкой, мы с ним сдружились, и я ему еще тогда предложила сделать пролог к "Дидоне и Энею", как опера писалась и ставилась в пансионе в Челси. Это была его стихия. Все мы знаем "Контракт рисовальщика", его саундтреки, где он опирался на музыку Перселла, и так далее. Потом началась долгая судьба этого замысла, с перерывами, урывками, то была возможность поставить это в Австрии, потом взялся маленький театр в Германии, но все как-то разваливалось... Потом была пермская история, где дело не дошло до постановки, а была только концертная версия, не очень удачная. Ни Майкл, ни я не были довольны. И вот, наконец, все так совпало, что здесь театр «Новая опера» принял эту постановку. Мы это сделали!

И DIDO, идущий уже здесь, на сцене Новый оперы, – это окончательный вариант постановки?

Это единственный вариант, я бы так сказала. Если и вносить какие-либо изменения, то делать это уже в другом театре, с другой постановочной группой, с другими исполнителями. Но я не знаю, где еще будет такая возможность. Наверно, не в России. Здесь же, я думаю, история завершилась этой постановкой.

Откуда возникла идея обратиться именно к Генри Перселлу? Насколько мне известно, в России его не очень активно ставят...

Да... Но если судить по нынешнему сезону, то очень даже активно ставят. Пермская опера уже поставила чудесную "Королеву индейцев", и вообще в последнее время ставят многие известные сочинения Перселла. Когда мы начинали, это был мало кому известный композитор. И Дима Волосников (дирижер спектакля – прим. ред.) даже сказал, что первая российская премьера состоялась в фойе Новой оперы. Мы при свечах (тогда еще можно было использовать живой огонь в помещении) поставили здесь "Дидону и Энея". Это было настоящим событием, пусть и в узких кругах, но событием. Сейчас уже все-таки барочную и добарочную музыку стали как-то исполнять, ансамбли возникли, и какой-то интерес просыпается в России к этому периоду времени... Перселл – это британский Орфей, как его называют... Один из моих любимейших композиторов. Когда я была студенткой, у нас на какой-то утренней лекции, когда все были в полусне, педагог по музыкальной литературе рассказывал об этой первой постановке. И я вдруг увидела эту девочку, Дороти Бёрк, которая сидит на кровати ночью и мечтает: "Вот бы мне досталась эта роль". Уже тогда у меня спектакль был поставлен в голове. Сразу все от начала до конца, это как вспышка молнии, когда ты видишь всю картину целиком. Потом она исчезает, и начинается большая работа, чтобы все это восстановить. Меня тогда очень зацепил этот сюжет. Я еще не настолько знала эту музыку, даже композитора не очень хорошо знала, потом много времени просидела в Ленинской библиотеке. Тогда еще не было никакого Интернета, не так просто все было достать... Да и сейчас непросто, когда речь идет о раритетных книгах, которые нужно читать по-настоящему, а не ограничиваться какими-то сведениями из Википедии. После такой работы я и английский письменный стала лучше понимать. Она оказалась для меня большим ростом.

Получается, к созданию настоящего DIDO Вас привело вдохновение, зародившееся еще в студенческие времена?

Да! Я думаю, да. Тогда это была такая вспышка, а все остальное – такой хвост кометы. (Улыбается).

Как Вы думаете, современный зритель способен понять, почувствовать музыку Перселла,
написанную более трехсот лет тому назад?


Над этим я как-то даже не задумывалась. Мне кажется, что касается "Дидоны и Энея", то это очень простая история, которая понятна всем. У каждого человека что-то подобное случалось в жизни: и любовь, и расставание. Поэтому каждый что-то свое все равно в этом схватит, и я думаю, что раньше, во времена Перселла, сюжеты были больше очищены от всяких надстроек. Сейчас мы все искушенные. Мы не можем просто взять историю и поставить ее. Нам обязательно нужно посмотреть историю всех уже существующих постановок, с кем-то не согласиться и так далее. Мы бодаемся еще на этапе создания постановки, всегда хотим что-то доказать, что я по-другому посмотрю, я иначе сделаю. А тогда люди более чисто воспринимали сюжет – и зрители, и сами создатели. Все были менее испорченными. Поэтому для меня простор для фантазии как раз в старинной музыке, так как там гораздо больше размах для интерпретации, чем, например, при постановке "Евгения Онегина", хотя я тоже не берусь об этом судить, потому что знаю блестящие примеры, и не один. И все-таки старинная музыка... там всегда какие-то волшебные времена, это же тоже большая свобода для творчества: где это волшебство происходило, где это Тридевятое царство, где это Лукоморье – мы не знаем, и поэтому можем придумывать.

А как восприняли Вашу идею постановки коллеги, в частности Дмитрий Волосников, Юрий Хариков (художник спектакля – прим.ред.)? Подхватили ли они Ваше вдохновение, уловили ли образ Вашего спектакля?

Да. Мы с Димой, то есть с Дмитрием Георгиевичем уже, это тогда он был просто Димой, придумали все это чуть ли не в этом самом саду Эрмитаже перед Новой оперой. Для нас это такая выстраданная история. Каждый раз мы подступались как-то по-новому, он даже в Перми это делал со студентами, а потом привез сюда, и это была прекрасная постановка, где пела Яна Иванилова и Илья Кузьмин. Они пели здесь в театре, но были пермскими студентами, по-моему, из хореографического училища. И как-то интересно Дмитрий все с ними сделал... Это был совершенно другой спектакль, непохожий на наш, но это было очень здорово. А Юрий Хариков появился позже. И появился вовремя, в тот самый момент, когда мы все созрели, чтобы это сделать. Он, кстати, был таким мотором и вдохновителем, потому что несколько раз происходили серьезные срывы, когда, например, постановка уже у тебя в руках, и вдруг все разваливается, и театр отказывается это ставить, хотя уже запущен процесс создания декораций и так далее. У нас было три или даже четыре разных варианта в художественном смысле. И каждый раз Юрий говорил: "Не отчаивайтесь. Значит, дальше будет еще лучше". Он сам очень хотел этот спектакль. А у меня много раз опускались руки. Юрий появился в тот момент, когда мне нужна была такая вот поддержка, не только художественная, но еще и психологическая. В итоге это стало интересно и было принято, да и я уже вошла в этот театр в новом качестве, произошло какое-то завершение этапа для меня. А для Юры это тоже первая работа с Новой оперой. С ним вообще трудно работать. Все цеха и постановочная часть стонут обычно, потому что он требует от всех каких-то невероятных затрат, но это определенно стоит того.












театр: Театр "Новая опера", Москва
когда: 14 апреля, 19.00
где: Театр "Новая опера"



КОНКУРС ОПЕРА РЕЖИССЕР DIDO





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ