Андрей Савченко

Люди

"Би-лингвы", Театральный проект Андрея Савченко, Минск, Беларусь


Вы приехали на драматургическую лабораторию в Минске в качестве режиссера, помогать драматургам. Но в итоге сами стали автором текста «Би-лингвы»?

Да, я уже ехал на лабораторию с идеей, почему бы мне не взяться за оформление своих мыслей. Регламент был такой, что все участники могли поделиться своими планами. У меня уже был готов первый монолог. Я прочитал его на лаборатории, и он отозвался в душах участников. Это было предложением дискуссии, и в ответ участники лаборатории написали свои монологи, часть из них вошла в пьесу. А затем какие-то жизненные события тоже начали вливаться в материал. По сути это документальный проект о современной Беларуси.

Эта тема не была задана?

На этой лаборатории темы не было. Каждый предлагал свою, и я взялся за то, что меня волновало, волнует, и какое-то время ещё точно будет волновать.

Почему волнует? Расскажите подробнее.

У нас очень тяжелая ситуация с беларуским (орфография Андрея Савченко - прим.ред.) языком. Беларуских школ нет. Есть беларуские классы, но их очень мало. В последнее время у нас появилась "мода" на язык. Молодежь интересуется сама. На уровне государства тоже вроде бы формальные подвижки есть, но на самом деле ситуация сложная.
Всё началось с сознательного вопроса: "Кто я такой?" В попытке идентифицировать себя, мир, в котором живешь, землю, на которой родился, появлялся этот материал. Я писал про ситуацию, которая требует долгого времени для изменения. Меня интересовали ее причины, последствия и человек, который переживает ее неразрывно со всем происходящим. Меня интересовал человек-билингв. Он всю жизнь говорит на русском языке, потому что в семье, в стране, в государстве говорят на русском языке, и русский язык – это норма. А к беларускому языку относятся как к музейному экспонату. Но потом на протяжении жизни с человеком происходят какие-то процессы. Он начинает задумываться, почему так, кто он в этом мире, какова его самоидентификация. Он осознает, что этот язык живет в нем, просто в "законсервированном" состоянии. Когда человек начинает им пользоваться, начинает на нем говорить, он находит себя или ищет себя, по крайней мере.

Как происходит обновление спектакля?

Один из вариантов – это обсуждения спектакля со зрителями, которые дают нам новый материал. На самом деле, на обсуждении мы смотрим спектакль. Интересно, возникает ли резонанс, и какой он. Когда-то я сформулировал для себя цель этого проекта, этого спектакля: чтобы он перестал быть актуальным. Я буду рад, если он перестанет быть актуальным, и можно будет заняться другими вопросами.
Мы наблюдаем за жизнью. Актеры приносят ситуации, которые происходят с ними, мы что-то записываем. Что-то уходит, потому что уже не совсем актуально. Это не глобальное изменение, но это обновление. Знаете, как китайские императоры, когда строили дворец, обязательно оставляли одну комнату недостроенной. Для того, чтобы шла реновация, как говорят сейчас. Мы всегда тоже оставляем в этом проекте такую возможность, чтобы попадала новая кровь, новая мысль.

Вы ставили спектакли в разных театрах, а как Вы пришли к созданию своего театрального проекта?

У меня уже был такой опыт. Я закончил Белорусскую академию искусств, где у меня были удивительные педагоги - Лидия Монакова, Илья Курган, Сергей Тарасюк и другие. Они заразили меня театром. Пришел работать в Минский ТЮЗ, проработал 3 года с замечательным человеком Андреем Андросиком. А потом через некоторое время я вернулся в Академию, стал преподавать. Проблема в том, что театральная школа и театр в Беларуси разделены. Все новации, которые находят в школе, в театре не пригождаются. Театр – это зачастую фабрика, которая требует того, что нужно театру. И это мне кажется неправильным. Мне хотелось продолжать то, что рождается со студентами, осуществлять то, что волнует, а не просто работать на производство. И поэтому я искал возможность, как это делать. С актером из ТЮЗа и с одним студентом мы создали спектакль «Эмигранты», набрались наглости, пришли в Национальный театр. На удивление нам не отказали. Мы показали этот спектакль, после которого подошли люди и предложили делать театр вместе. И мы ввязались в 6-летний проект, он назывался «TEATRKOMPANIA». Это был замечательный опыт, потому что у нас не было никаких субсидий, мы всё делали сами, нам помогали друзья. Кроме желания дать студентам, актерам реализовываться не только на производстве, еще был интерес – делать авторский театр. Когда ты предлагаешь актерам и вообще всем создателям спектакля выступить авторами. Это был не единственный опыт в профессиональной области, но очень богатый и самый ценный. Через 6 лет мы уткнулись в проблему администрирования. У нас в Минске почти нет театральных менеджеров, я уже 8 лет ищу директора. Кроме того, мне и актерам показалось, что мы переросли репертуар, который играли. Мы оставили только «Эмигрантов». Организационно мы не могли сбросить спектакли и начать новое внутри старого проекта. Поэтому было принято решение реорганизоваться, сфокусироваться на малых формах, которые не требуют больших вложений. И таким образом возник «Театральный проект Андрея Савченко».

В каком формате театр существует сейчас?

Сейчас у нас партизанский театр, или театр-фантом. У нас есть коллектив, кто-то работает в других театрах, кто-то только с нами. Мы возникаем для осуществления проектов. Я столкнулся с проблемой за 6 лет – люди начинают на тебя рассчитывать в плане постоянства и стабильности. Постоянство можно дать в государственных театрах, но не стабильность ни по зарплатам, ни по духовной загруженности. Мы же сейчас встречаемся для того, чтобы дать жизнь проекту. Для меня на сегодняшний день это более честный способ работы. Есть люди, которые необходимы друг другу, дразнят и провоцируют друг друга. Есть единомышленники. Сейчас в прокате 3 спектакля. И мы на стадии нового, который будет следующим шагом в контексте проекта «Би-лингвы». Филолог написала такой провокационный материал. Это кинематографический трэш – сон, кошмар с черным юмором среднестатистического беларуса. Мы к нему готовимся.

Кто ваш зритель, как Вам кажется?

Страждущий, думающий, ищущий. Человек, которому не хватает честного, интеллектуального диалога. Мы не развлекаем, не создаем шоу. Мы пытаемся разговаривать театральными средствами, предлагать темы и внутри темы вступать в зону диалога, интерактивного или внутреннего. Зритель, которому есть в чем по-человечески исповедоваться, наверное, сможет нас понять и принять. Или наоборот, оттолкнуть.

Почему театр не становится массовым искусством?

Наверное, он не должен становиться массовым. У людей есть потребности, и эти потребности – это вопрос воспитания, образованности. Если разобраться, театр не нужен. Человеку, чтобы жить, достаточно хлеба, можно прожить и без зрелищ. То есть я могу понять людей, которые не ходят в театр. Я не считаю, что в настоящий театр нужно привлекать. Если рассматривать театр как обслуживающую сферу, тогда надо привлекать. Но я считаю, в театре это привлечение должно возникать естественным образом. Поэтому мне не нужно количество зрителей, мне нужен зритель, которому нужен я. Мы за 6 лет сформировали свою публику. Я зрителя воспринимаю, как человека, который совершает выбор. Тогда нам есть, о чем разговаривать. Если человек завлечён, подкуплен чем-то, я не знаю, о чем с ним разговаривать… о цене билета что ли.

Испытывают ли театры в Беларуси давление государства?

Испытывают. Во-первых, сокращается финансирование. Сейчас Национальный академический театр получает деньги на одну постановку в год. На всё остальное театр должен зарабатывать сам. Я думаю, театры будут исчезать. Во-вторых, у нас возвращается цензура. Спектакли смотрят и дают либо разрешение, либо запрет, как в советские времена. Только это делается негласно. Кстати, «Би-лингвы» был запрещен на фестивале «Теарт». Министерство культуры попросило тексты, после этого пришла неофициальная директива, что этот спектакль вы не будете показывать. «Теарт» исключил «Би-лингвы» из программы, но всё равно показал. После показа был резонанс, и нас позвали на «Золотую Маску». Тогда в министерстве сказали, что они ничего не запрещали. Все боятся получить по шапке. Эта боязнь превращается в цензуру. Но это наша действительность, мы должны с ней жить, бороться, смеяться над ней. Давление есть, оно возвращается и усиливается.

Как Вы восприняли приглашение на «Золотую Маску»?

Это было неожиданно, что нас позвали в Москву. Я делал спектакль для людей, которые живут на нашей земле. Но тут видимо сработал механизм, который говорит, что если ты будешь самим собой, если ты будешь не похож на всех остальных, то к тебе будет интерес. И всё же мы удивились, зачем Москве спектакль. Мы же там ругаемся на давление русского языка на нас, на давление Москвы даже. Мне очень интересно, что люди увидят. У меня нет определенных ожиданий, тем более именно в этом проекте нет задачи удивить. Мне интересно, что люди услышат, что почувствуют, что подумают.










театр: Театральный проект Андрея Савченко, Минск, Беларусь
когда: 15 марта, 19.00
где: Центр им. Вс. Мейерхольда



МАСКА+ БИ-ЛИНГВЫ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ