Михаил Бычков

Люди

"День города", Камерный театр, Воронеж


Свой спектакль в жанре «городского вербатима» Вы делали без профессионального драматурга. Почему?

Так сложилось, что драматург не понадобился. Первая часть работы состояла в том, что артисты по моему заданию ходили, искали своих будущих героев, записывали монологи. Сначала, правда, было больше диалогов, но постепенно артисты научились все меньше и меньше встревать в разговор, больше побуждать людей к монологам. Когда все тексты, как пасьянс, оказались у меня на столе, стало понятно, что драматург как создатель сюжета не нужен. Я точно представлял, что я хочу сделать. Я хотел, чтобы возник портрет города глазами людей, которые в нем живут. И зная, как развивается восприятие театрального действия, я понимал, в каком порядке эти монологи лучше расставить. У меня есть опыт нескольких инсценировок прозы, и я наловчился ничего к автору не добавлять, а просто правильно убирать лишнее. В данном случае мы поступили так же: монологи просто были сокращены, туда ни слова не добавилось. Я уважаю ныне живущих драматургов, но, честно говоря, не знаю, чем бы они помогли нам в «Дне города».

Мне кажется, что помимо конечного оформления текста, драматург занимается с актерами самой технологией вербатима, учит их общаться с людьми, выводить их на искренность.

Мы даже как-то не догадались, что можно позвать драматурга, который нас научит. Да, наверное, мы многое делали технологически не очень правильно. И в этом смысле изобретали велосипед. У нас были и шпионские способы добыть текст, когда кто-то в пивной разговаривал, тайком включив диктофон, и открытые знакомства…
Когда стало понятно, что мы касаемся определенных тем, по поводу которых в обществе нет консенсуса, некоторые из наших артистов стали спрашивать: «А зачем вот это? А вдруг православные люди не захотят, чтобы их текст был рядом с монологом лесбиянки?». У нас даже были конфликты по поводу того, какой материал можно брать, а какой нельзя. Кончилось тем, что эти люди просто в проекте не участвовали.
Многие из наших героев или, используя этот страшный термин, «доноров» уже побывали на спектакле, никто из них не возражал и не возмущался. Все услышали и поняли, что у каждого своя боль, у каждого свои проблемы, и о них все имеют право рассказать. Так что все у нас в спектакле, как и в жизни, благополучно находятся рядом.

Какую Вы ставили задачу перед артистами?

Люди, начиная говорить о городе, так или иначе, переключались на себя. Как раз монологи тех, кто особо добросовестно воспринимал вопросы и действительно рассказывал только о городе, себя при этом не открывая, в спектакль не вошли. А в тот материал, где разговор о городе послужил толчком к тому, чтобы человек сказал что-то важное, мы жадно вцепились.
У нас репертуарный, стационарный театр, в котором идет настоящая драматургия, у артистов есть роли. Здесь же задача была не сыграть привычным образом характер, а освободиться от своего актерского опыта, обновить свой инструментарий, понять, что можно использовать очень скупые выразительные средства.
Хотя у нас в спектакле есть и особая режиссерская драматургия: театра то больше, меньше. То его вроде вообще нет и, как любят апологеты этого дела, монолог абсолютно документальный, то вдруг возникает характер. Я просто не умею по-другому работать. Мне не очень интересно использовать артистов как медиумов этого «донорского» материала. И даже в такой необычной для нашего театра ипостаси мы все-таки опираемся на тот фундамент, которым богаты, - на артистов. Я с гордостью могу сказать, что маленькая труппа Воронежского Камерного театра состоит из очень хороших артистов.

Какая была реакция горожан на спектакль?

Как руководитель театра я особенно хорошо реакцию чувствую по кассе: спектакль успешно продается уже два сезона. И, что интересно, он замечательно принят руководством. Лицо города в нашем спектакле получается очень не парадным. Это не юбилейный, не комплиментарный и не заказной спектакль. Тем не менее, наш губернатор Алексей Гордеев очень высоко его оценил и даже сказал, что спектакль надо посмотреть всем чиновникам, потому что в нем показаны реальная боль, реальные проблемы и реальные судьбы. Так что у нас в этом смысле есть поддержка, и никто нам не скажет: «А где же положительные примеры? А где же успешные воронежцы?». Они, наверное, есть, но нам было интересно почувствовать город через людей не совсем благополучных. Через людей, которых что-то тревожит. И недавний показ спектакля на Володинском фестивале в Петербурге обнаружил, что у нас в общем-то получился портрет России, а не какого-то особенного Воронежа.

Это делает честь вашему руководству. Особенно учитывая «запретительную» атмосферу последнего времени.

Да, я за все годы работы в Воронеже не сталкивался с таким нарушением законодательства как «вмешательство в творческую жизнь». Но главное, что, действительно, сейчас в нашем области культура – это приоритет. Причем она понимается не парадно, а «по-платоновски». Опять же благодаря губернатору Гордееву, удостоенному в этом году «Золотой Маски» за поддержку театрального искусства.

«Золотая Маска» ставит своей целью поддерживать региональный театр. На Ваш взгляд, с какими главными трудностями сталкиваются театры в регионах?

Мне кажется, всегда проблема одна. И это проблема внутренняя, а не внешняя. Она заключается в том, что настоящее вдохновение возникает не так часто, как хотелось бы. Конечно, это не специфически региональная проблема, и в Москве можно мучиться от бездарности. А так ведь можно на что угодно сетовать: мало денег, нет зрителя, негде жить артистам…
Я 20 лет упрямо строил в съемном помещении Дворца железнодорожников маленький-маленький театр. В таком же положении, как и все вокруг, только еще и без доставшейся мне в наследство инфраструктуры со штатом, с помещениями, с возможностью сдавать излишки в аренду… Однако это театр, который все эти годы работает на аншлагах, который седьмой раз номинируется на «Маску», который заслужил грант президента для поддержки театрального искусства наряду с МХТ и БДТ.
Ну не на региональные же законы мне жаловаться? Нет, только на то, что, к сожалению, мне редко нравится то, что у меня получается. Но в этом виноваты не законы, а только я сам.

Неудовлетворение, на мой взгляд, это здоровое состояние для художника. Но в чем же секрет успеха Камерного театра?

Мы просто последовательно завоевывали публику. Мы зависим от нее финансово: мы хотели назначать цену на билет, которая нам нужна, чтобы выжить, и, чтобы зритель платил, мы должны были предложить ему то, за что он согласен заплатить. Я буквально вчера узнал, что планируемые годовые доходы нашего театра в полтора раза выше, чем план областного Воронежского театра оперы и балета. При этом нужно учитывать, что наш зрительный зал всего на 180 мест, и мы только первый год живем в новом здании, а в оперном мест больше тысячи. Но я без особого страха смотрю на то, что у нас теперь 4,5 тысячи квадратных метров пространства, которые нужно содержать (В 2014 г. Камерный театр переехал в новое здание – прим. ред.). Это расходы, с которыми мы 20 лет не имели дела. У нас было две чудных уборщицы, два чудных вахтера и площадь, ровно в 10 раз меньше, чем сейчас. А теперь новая страница нашей жизни.
Сегодня Камерный театр – это театр, который работает с 12 часов дня, в котором проходят выставки в двух галереях, читки, творческие встречи, музыкальные программы, с конца марта начинается программа лекций, есть видео антология мирового театра. Много, кстати, бесплатных программ. И, конечно, спектакли на большой и малой сценах.
А секрет успеха только в том, что мы стараемся честно работать и нам нравится заниматься театром.












театр: Камерный театр, Воронеж
когда: 8 апреля, 19:00; 9 апреля, 18:00;
где: Театр им. Моссовета, Сцена под крышей



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР ДЕНЬ ГОРОДА





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ