Андреас Мерц-Райков

Люди

"Согласный/Несогласный", Театр-Театр


Ваше авантюрное приключение в Перми: как оно начиналось и как Вы на это согласились?

Мы с Катей [Екатерина Райкова-Мерц, театральный переводчик, супруга Андреаса] уже примерно два года путешествуем по России. Все началось с лабораторий Олега Лоевского: участвуя в них, мы знакомились с разными театрами по всей России. Именно так мы и оказались в Перми. Нам предложили принять участие в лаборатории в рамках фестиваля «Пространство режиссуры». Мне сказали, что от меня, немецкого режиссера, ожидают работы, которая дала бы представление о том самом темном, малоизвестном, так называемом «брехтовском» театре, и поэтому я решил начать с его основ: дидактических пьес. Это серия из пяти небольших пьес, которые просто, но, тем не менее, полно отражают все то, что отстаивает театр Брехта – и по эстетике и по содержанию. К тому же, мы выяснили, что они не настолько известны в России и даже не переведены на русский язык.

Каково работать с русскими актерами? Оправдали ли они Ваши ожидания?

Возможно, тот факт, что наша работа началась именно с лабораторной постановки, оказался даже преимуществом. Когда в твоем распоряжении всего 5-6 дней, то времени на ненужные сомнения или беспокойства просто нет – ты просто концентрируешься на конкретном задании. Так что, скорее всего, у актеров даже не было времени осознать, что то, что они делают, отличается от того, к чему они, вероятно, привыкли. А также, дефицит времени отлично помогает в создании необходимой энергии. По сути, мы просто начали играть с самого первого дня, без масштабных обсуждений и без генерального плана в руках. И это как раз и есть то, для чего написаны дидактические пьесы Брехта: обсудить и понять предмет не в теории, а в процессе игры – играя конкретно друг с другом. В моей работе личность актера – один из самых важных факторов. Сделать хорошую постановку можно только тогда, когда понимаешь, с кем ты работаешь, и в чем заключаются особые качества именно этих актеров, когда удается именно эти качества проявить. А в этом контексте иметь какие бы то ни было ожидания не целесообразно. Гораздо важнее быть открытым, уметь видеть и слышать и быть готовым поменять все, что готовил, если того потребует ситуация.

Как Вы выбрали исполнителя главной роли Михаила Чуднова? Как протекала Ваша совместная работа? Справился ли актер с поставленной задачей?

Я не знал Мишу до нашего приезда в Пермь. До начала репетиций я попросил театр дать мне самого сильного в труппе актера среднего возраста, который готов попробовать что-то новое, и Миша был тем актерм, которого я получил. Мы быстро поняли, что у нас много общего в плане восприятия театра, а именно, что нас интересует не какая-то абстрактная идея о персонаже или о пьесе, а конкретная ситуация, разворачивающаяся в момент, когда играется спектакль. Ситуация, которая возникает на сцене между актерами, а также между актерами и зрителями. Это во многом о том, с какой энергией ты работаешь, и сколько энергии ты затрачиваешь. Это не тот тип театра, который закрыт четвертой стеной, а театр, который хочет прорваться сквозь эту стену. Я понял, что Миша как раз в этом и заинтересован, и для меня было удовольствием наблюдать, как он открывал для себя ту модель театра, в который я предложил ему играть. Так мы начали наш особенный диалог, который мы с ним продолжили осенью 2014 года в моей следующей постановке в пермском Театре-Театре «Ричард III».

Как Вы считаете, модель театра Брехта и драматургия, которую он предлагает, имеет место в современном контексте? Чем он может быть полезен для общества сегодня?

Театр сегодня должен уметь заявить о себе, обосновать, почему он вообще должен существовать. Ведь у кино есть гораздо больше постановочных возможностей. Большинство думает, что театр – часть культуры, которую нужно сохранять. Своего рода «живущий музей». Это можно проследить на примере растущего интереса к постановкам классической литературы в России – а именно, в желании, чтобы пьесы ставили так, «как было задумано». Я хотел бы предложить нечто другое. Театр – единственная форма искусства, происходящая «вживую». Он формируется как результат встречи актеров и зрителей. А театр Брехта в особенности старается использовать эту ситуацию встречи, чтобы вступить со зрителем в диалог. Театр – это форма коммуникации. Актуальной коммуникации на актуальные темы. Театр Брехта считается политическим. Политическим не в смысле агитации, а в смысле стремления к рефлексии над конкретными условиями жизни общества, в котором этот театр происходит. Классический драматический театр строится, как правило, на эмоциях. Стоит подумать о пьесах Чехова, – многие люди с трудом смогут воспроизвести сюжет в деталях, но хорошо смогут вспомнить эмоции, которые переживали персонажи. Мы не столько обращаем внимание на то, что Ирина делает, нам интересно, что Ирина чувствует. Но ведь мировая политика и экономика строятся не столько на эмоциях, сколько на конкретных интересах, и именно они формируют нашу с вами реальность. И если мы хотим быть в этом мире более, чем просто объектами решений других людей, мы должны быть в состоянии ориентироваться. В этих условиях чрезвычайно важной оказывается наша способность рефлексировать. Чтобы мы старались понимать, что происходит вокруг нас и по каким причинам, в результате какого интереса, кто получает от этого выгоду. Как раз такими вопросами задается театр Брехта.

В последние несколько сезонов произведения Брехта активно ставили в России. Видели ли Вы какие-нибудь постановки российских режиссеров (не только по Брехту)? Что Вас особенно впечатлило?

За последние два года я посмотрел достаточно много спектаклей в России – в основном, в театрах, в которые я был приглашен ставить. Обычно я смотрю спектакли с целью знакомства с театром и его зрителем и, конечно же, с актерами, с которыми буду работать. Театр в России, как мне кажется, больше об актере, который является центральной творческой фигурой, интерпретирующей произведение автора, и в меньшей степени о режиссере. А в Германии с первой половины XX века стало развиваться такое явление, как «театр Режиссера». Имеется в виду, что роль режиссера в театре гораздо важнее, чем роль автора. Вернее, режиссер берет на себя роль автора. Это, по моему мнению, и отличает немецкую театральную традицию от русской.
Пока я не увидел такой постановки в России, которая меня бы впечатлила. Хотя я видел работы, которые были мне близки в своем желании рассказать об определенных вещах. И я восхищаюсь смелостью их авторов.

Что для Вас «Золотая маска»? Как Вы относитесь к подобным наградам и премиям?

Я очень рад, что оказался в одном списке со всеми этими известными именами. Прекрасно понимаю профессиональную важность существования этого фестиваля и премии. Я благодарен за возможность представить нашу работу в Москве, особенно рад, что наш показ состоится в ЦИМе, с которым мы познакомились ближе в прошлом году. Для меня номинация на премию «Золотая Маска» – уже награда за нашу работу последних двух лет и, надеюсь, следующий шаг в продолжении моей работы в России, которая очень важна для меня.












театр: Театр "Сцена-Молот", Театр-Театр
когда: 10 апреля, 19:00 11 апреля, 16:00
где: Центр им. Вс. Мейерхольда



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ