Wassa плюс польский акцент

Спектакли



Почти год назад я побывала в маленьком светлом городе Кургане на премьере спектакля «Wassa» режиссера Антона Маликова. Сегодня это событие, наконец, благодаря программе «Маска плюс» смогли увидеть москвичи. «Wassa» - редкий случай провинциального спектакля, не имеющего оттенка «провинциальности», где работа актеров оставляет ощущение работы европейского уровня. Как следствие этого, звучал самый частый зрительский вопрос после показа в ЦИМе 14-го марта: как режиссер сумел добиться подобного актерского успеха, который редко увидишь в Питере или Москве?
Год назад послужной список Антона Маликова составлял: дипломный спектакль «Лес» на третьем этаже ГИТИСа в мастерской Леонида Хейфеца, «Я – или Бог, или – никто» на сцене ЦИМа (продюсерской компании "РусАрт") по маленькой трагедии Пушкина «Моцарт и Сальери» и несколько работ в молодежных лабораториях Москвы и Таллина. Сегодня же, год спустя, Антон Маликов получил несколько приглашений в польские театры, одно из которых уже можно озвучить: 16 января в Белостоке в Драматическом театре им. Александра Венгерки состоится премьера «Конформист» по сценарию фильма Бертолуччи (на основе эскиза лаборатории в красноярском ТЮЗе). Польшу заинтересовали две работы Антона Маликова – «Wassa» и «Конформист». Что может так ярко и быстро заразить простого зрителя и зарубежных коллег? Об этом можно спорить, но я убеждена, что это полная внутренняя режиссерская свобода, умение поймать «свежее дыхание» в любой географической точке России (на сегодня) и при этом интуитивное, а где-то осознанное, следование истинным режиссерским традициям.
После «премьеры» в Москве я снова поняла, что о «Wassa» хочется говорить, и говорить внимательно.

Название спектакля  - "Wassa" (по первому варианту пьесы Максима Горького «Васса Железнова») сразу обратит на себя внимание и, может быть, удивит зрителя. Первая буква появилась вследствие  опасений режиссера, что известная компания "Vassa&Сo" будет отстаивать свои права на бренд. Но Маликов, порывая все связи с традиционным восприятием пьесы, не боится создать "глянцевую" эстетику спектакля. Он отталкивается от обстоятельств современной реальности, в пространстве которых героиня Горького Васса Железнова будет воспринята уже не как сильная женщина, способная удержать в своих руках семью и хозяйство, а как бренд, покрывающий собой большой бизнес.

В минималистском черном пространстве Васса Екатерины Горяевой в ярко-рыжем пальто напоминает обложку модного журнала. Или Дуняша, бесконечно меняющая роли в ретро-костюмах 80-х, то в образе эстрадной певицы, то модели подиума. Или эстетские музыкальные и пластические мизансцены, разрывающие банальную логику текста.
Но, как ни странно, эти режиссерские решения не лишают текст Горького глубины, а, напротив, оттеняют его, дают слову прозвучать. Слово у Антона Маликова интонационно и смыслово отражает глубоко личную, внутреннюю жизнь персонажа. Создается ощущение, что внешняя эстетика спектакля отделена от интимной жизни героя так, как мысль бывает отделена от формы ее выражения в слове. Так часто в реальности социальная среда обитания неорганична интимному переживанию человека.
Логично, что художник Ольга Курпатина выстраивает металлический решетчатый подиум как тесное и тёмное пространство. Здесь герои, обращаясь к Богу, смотрят в пол. «Господи!» - ищут они его у себя под ногами. Дуняша Ирины Шалимовой проведет при этих словах металлической ложкой по подиуму, "выковывая" звук. И станет «пусто, пусто…страшно, страшно, страшно». Возникнет ассоциация с монологом Нины Заречной: и он органично прозвучит, разрывая почти не тронутый правками текст Горького в центре второго акта.
Васса первая выйдет на сцену, пока зал наполняется народом. Она сядет в кресло, напряженно, в позе "зажатых плечей", раскачиваясь, будто высчитывая ритм, готовясь к действию. И сразу создаст особое ритмически-нервное пространство всего действия.
На подиуме в центре - длинный обеденный стол, кресло, а в дальнем углу - современный тренажер - беговая дорожка. И однажды Васса взбежит по ней, повторяя одну и ту же фразу "Никто не собьет меня с пути…"
Режиссер актуализирует вертикаль архитектурного пространства: именно с верхнего балкона Павел отпустит британский флаг падать вниз, когда сам, карикатурно пританцовывая в монашеской рясе, пустит себе пулю в лоб. И, за счет подиума, сдвигает, спрессовывает «горизонталь», что молниеносно делает пространство камерным. Есть в этом искажении какое-то противоречие, что-то неправильное, нерациональное, непривычное. Несвобода царит в этой маленькой зале, устремленной ввысь, где не возникает даже мысли искать Бога.

Все герои этого дома едят сгущенку и пьют молоко. Принимая несладкое бремя материнства без единого сомнения, Васса первая откроет банку сгущенного молока, напоминающую в наше время лишь ретро-образ, хипстерскую картинку. Вслед за названием, все символы спектакля будут двоякими: британский флаг, английская музыка "счастья" , ретро-костюмы, все та же сгущенка. Воспринимай их как хочешь - символы свободы, монархии, королевства большой воды, куда так хочется сбежать, либо просто инфантильное хипстерство нашего времени, у которого все мы в плену.
В эстетике спектакля видна невооруженным взглядом инъекция Кшиштофа Варликовского, поразившего московскую публику спектаклем «(А)полония». Антон Маликов будто существует во внутреннем творческом диалоге с польским режиссером. Вообще можно уверенно сказать - в этой "Wasse" пахнет Польшей. По внутреннему ощущению - остывшее пространство и дикий внутренний накал. В приоритете тем - человечность, безнадежность и попытка рефлексии о собственной памяти.
Так Анна появляется, распыляя перед собой освежитель воздуха, чтобы не слышать этот запах, не погружаться в большой, больной всевозможными недугами дом. Она сама подобна свежему воздуху, который вреден, противопоказан тяжелобольным. И каждый остро реагирует на него, открывая Анне душу, буквально исповедуясь.
Большая часть второго акта проходит в один режиссерский прием, и имя ему- видеопроекция. Анна сидит лицом к залу, перед ней кресло, сидящий на нем окажется к зрителям спиной,  а его крупный план - на видео. Казалось бы, что в этом приеме может удивить в театре XXI века?
Актеры, безусловно, являются стержнем спектакля, его главным успехом. Находясь в постоянной "смене техник", на онлайн-видео они включаются в современный театр с его ноль-позицией и отсутствием вовсе эмоциональности. Далеко не все актеры столичных репертуарных театров способны выдержать данный прием с подобной степенью профессионализма. Есть в курганской труппе какое-то азартное единение в желании идти вперед, успевать за временем.  В них есть все, чтобы существовать со зрителем в актуальном театральном диалоге.

Современный режиссер, хорошо знающий силу формы, Антон Маликов создает спектакль мучительной лирической интонации.
Павел Александра Шарафутдинова – нервный, тонкий, красивый мальчик. Вопреки ремаркам Горького, горбатым и уродливым делает его не рождение, а среда, что заставляет унижаться и верить в свою внешнюю убогость. Влюбленный в свою жену, он будет последовательно повторять: "А у Железнова жена гулящая! "- и кусать матери, Вассе, щиколотки. Уходя от мира на "свой" балкон - выкидывать сверху ворох перьев и неистово, грубо кричать: «СУКА!», когда его жена Людмила (в исполнении Анастасии Черных) - воплощение очарования, пластики, секса и свободолюбия, танцует на обеденном столе под любопытные взгляды семьи.
И, наконец, во втором акте он наденет красное женское платье в горошек, и на вопрос Людмилы "ЗАЧЕМ?" ответит: "Любоваться тобой". И его лицо, с гримом клоуна, появится на экране, и вдруг станет ясно, что любовь в этом доме одна, и она неизбежно превратится в клоунаду. Ее, любовь, запрут в монастырь, ей не дадут свободы, потому что в этом доме много других проблем, решать которые необходимо в трезвом рассудке.
Клоунада, как всегда, отливает трагедией. Почти чеховской (тут и прозвучит монолог из «Чайки» в исполнении Дуни - на этот раз - в мужском обличии), где в финале Анна, на которую было возложено столько надежд на выздоровление, будет невозмутимо сидеть и читать книгу, когда Павел покончит с собой. Тут даже никто и не подумает сообщить, как у Чехова, что Павел застрелился. Это - молчаливая трагедия под "Some of them are old" Брайана Эно. Ведь стоит только включить музыку... и опять появится флаг Великобритании в руках Дуняши, и грянет всеобщая танцевальная вакханалия, во главе с Анной, пока все не застынут в созерцании улиц Лондона и долгого заходящего солнца на экране. Там - природа, там - закат. Там - жизнь. Где-то. Возможно, будет.

В этом спектакле сошлись три главные вещи - актеры, режиссер, способный слушать и слышать и готовый к современному восприятию зритель. Они все существуют в диалоге друг с другом. Что говорить о Москве, если в контексте Кургана не встретишь похожего спектакля, а зритель не уходит. Он вовлечен, удивлен и не понимает, как в столь современную трактовку гармонично вписан целиком текст "Вассы…" Горького. И, наверное, какие-то смыслы становятся ему понятны.
В финале героиня Wаssа падает во множество искусственных желтых хризантем и произносит свой последний монолог, что, вопреки автору, заканчивается криком: "Мама!". После которого мгновенно гаснет свет.










театр: Курганский государственный театр драмы, Курган
когда: 14 марта, 19.00
где: Центр им. Вс. Мейерхольда



МАСКА+ WASSA





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ