Фарид Бикчантаев

Люди

"Однажды летним днем", Театр им. Г. Камала, Казань


Спектакль «Однажды летним днем» идет уже год. Как воспринимает его публика?

Дело в том, что мы отсекли консервативную часть зрителя, поставив спектакль на 21.00. Для нашего театра, национального театра, это был рискованный шаг, мы его немножко побаивались, но все прошло очень успешно и билеты раскупают. А потом, для этого спектакля у нас не было такой задачи – собирать полный зал. Мы играем его на малой сцене. Когда начинается спектакль, мы закрываем обе двери и никого не пускаем. Были люди, которые, опоздав, были вынуждены возвращать билеты. Мы поняли, что это возможно. Зритель приходит именно тот, с которым мы хотели бы вести диалог.

А какой это зритель?

Это университетский зритель. Казань – студенческий, вузовский город, профессуры очень много приходит, людей театра, актеров, журналистов, студентов. В Казани публика очень хорошая.

Если говорить о соотношении русскоязычной и татароязычной публики?

В основном приходит русскоязычная публика. Не русская, а именно русскоязычная, потому что есть очень много татар, которые не знают своего языка, или, если и знают, то тяжело все равно воспринимают, тем более этот текст, отличающийся от бытового разговорного текста.

А на других спектаклях?

В последнее время все меняется, мы радуемся. Покупаем еще одну партию наушников. Видимо, то, что на большой сцене идет, привлекает многих. У нас много классической татарской драматургии, которая завязана на этнических вещах, на эксцентрике, на фольклоре. У нас много гостей, приезжающих в Казань, иностранцев.

Говоря о языке пьесы: норвежская пьеса, переведенная сначала на русский, а потом на татарский, – меняется ли она, приобретает какое-то новое звучание?

Я думаю, что да. Но при всем при том, мы кропотливо работаем над переводами, и я сам очень серьезно к этому отношусь. За последнее время и Чехова переводили, и Шекспира. Мы сидим с актерами вместе, потому что лучше актера никто не скажет, как это звучит. Мы очень многое делаем на слух. Мы очень много жертвуем построением фраз, которые, казалось бы, по-татарски должны звучать именно так, а в итоге звучат иначе, грамматика уступает фонетике.

То есть вы каждую пьесу переводите заново, не берете готовый перевод?

Да. Так же произошло с «Принцессой Турандот», «Жизнь есть сон», это произошло с Чеховым, Шекспиром, Мольером. И переводчик всегда сидит на наших репетициях.

Имеет ли значение место действия пьесы «Однажды летним днем» или это универсальная история?

Конечно. Там очень многое построено на среде, в которой происходит эта история и звучит именно этот текст.

Вы делали какую-то адаптацию для казанского зрителя?

Нет, не делал, не менял среду. Я не был в Норвегии, но представляю северную часть Европы. Также литература помогла. Это импрессионистское ощущение территории, на которой все происходит, о которой говорится, которая является одним из действующих лиц. Ее не учитывать невозможно.

Вы говорили в других интервью, что это новый опыт, Вы раньше такого не делали?

Во-первых, я не имел никогда дела с такого рода текстами, сложными в силу своей очень жесткой формы. Я занимался поэтическими текстами, белым стихом, мольеровскими текстами, но текст Фоссе абсолютно не похож ни на что. Он стоит особняком. Перед каждым спектаклем мы репетируем. День берем для репетиции, хотя даже этого очень мало. Соблюдать форму – необходимое условие. Если оно не соблюдено, теряется энергетика этого текста. Он настолько спрессован и точен, что даже в ущерб логике движения фразы, энергетику надо соблюдать.

Хотите ли Вы продолжать такие эксперименты?

Дело в том, что этот спектакль еще остается на стадии опыта. И он постоянно живет во мне, в актерах. Мы придумываем специальные тренинги, которые помогли бы выйти на эту территорию, потому что всем непривычно. Сейчас очень популярна книга Лемана «Постдраматический театр», я ее читаю и нахожу очень многое. Хотя если бы я прочитал ее раньше, было бы проще, легче.

Но Вы все равно работаете с современными пьесами, например, на фестивале «Ремесло плюс» [фестиваль молодой татарской режиссуры – прим. ред.]?

Эти тексты, над которыми идет работа в лаборатории, достаточно узнаваемы, там нет ничего, что выходило бы за рамки знакомого нам драматического театра. Там грубый текст. Много построено на обслуживании слов. А тут все по-другому.

Что происходит сейчас с современной татарской драматургией?

По большому счету ничего не происходит. Мы стараемся отыскать что-то в классическом нашем наследии, пытаемся модернизировать тот материал. Там тоже не бездонный кладезь, как в русской драматургии или западноевропейской. Татарская драматургия начинает свою жизнь с начала XX века. Современная драматургия топчется пока на месте. Мы придумали конкурс новой татарской пьесы. У нас есть круг драматургов, но их немного, недостаточно. Поэтому мы делаем эту лабораторию, хотим растрясти ситуацию. Конечно, мы мечтаем, чтобы возникла лаборатория драматургическая, но драматурги – это сложная история. Это люди пишущие, единоличники, живущие совершенно своей жизнью.










театр: Театр им. Г. Камала, Казань
когда: 15 апреля, 20:00
где: Центр им. Вс. Мейерхольда



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР ОДНАЖДЫ ЛЕТНИМ ДНЕМ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ