Александра Ладыгина

Люди

«Танец Дели», Театр юных зрителей им. А.А. Брянцева, Санкт-Петербург


Вы начали работу с Дмитрием Волкостреловым со спектакля «Злая девушка».

Да, это была моя первая работа, я только пришла в ТЮЗ и сразу попала в «Злую девушку». Наши репетиции были сначала похожи на общение: мы собирались, разговаривали, делились опытом, историями, пили чай. Было трудно понять и принять это, для всех это было ново. Даже спорили с Димой из-за этого, хотя он работал очень аккуратно и деликатно, не навязывая свою точку зрения, а предлагая. Это был эксперимент, и все им заразились. Сложились такие атмосфера и команда, что мы продолжили работу и взяли еще трех старших актрис. Они тоже с достоинством, спокойно восприняли наш рабочий процесс. Задавали Диме много вопросов, он и выкручивался, и отвечал, а они, в свою очередь, приняли его правила игры и пробовали по ним работать. Потом даже стали понимать их лучше, чем мы. «Это не спектакль, – как он сказал нам сразу, – вы здесь не совсем как актеры, не в том качестве».

А в каком качестве Вы себя ощущаете?

На это трудно ответить. Моя работа еще не завершилась, потому что это эксперимент, для меня интересный, но не до конца еще понятный. Я пробую, Димины пожелания пытаюсь выполнить, при этом почувствовать, понять, пристроиться самой… Это действительно не то, чему нас учили, не совсем актерское, другое какое-то качество.
Надо рассказать о тех страшных событиях, которые происходят в пьесе, не переживая их. Такая задача. Поговорить на эту тему. Когда мы прочитали вместе пьесу, мы обнаружили, что там настолько ясный и четкий текст, что кажется лишним его иллюстрировать. Просто читаешь и уже все понятно. Нужно быть НАД текстом, чтобы донести его до зрителя. Это очень непросто. Для меня в частности непросто выходить на сцену в роли самой себя. Кроме того, там такое количество текста, что он в голове путается. А мы еще смотрим зрителям в глаза, и это тоже непросто, потому что кто-то из зрителей воспринимает, кому-то непонятно, кому-то не нравится, а я все это вижу! Я волнуюсь каждый раз перед этим спектаклем. Как будто голый выходишь. Как есть ты, сам собой.

Расскажите, пожалуйста, немного о Медсестре.

То, что Медсестра – сквозной персонаж, тоже не совсем понятно. Там же не логически распределены новеллы, все меняется… Но Дима решил, что медсестра одна. Он четко не сформулировал свои ожидания от этой роли, я только догадываюсь. Зыбкое существование. Трудно сказать себе и придумать, кто я, как и почему. Мы каждый раз идем друг от друга, поэтому каждый раз роль можно по-разному объяснить. Медсестра – связующее звено. В спектакле все предлагают подумать зрителю на тему смерти, сострадания, боли. Я заканчиваю: все, здесь уже тема исчерпана на данный момент, – или, наоборот, подбрасываю какие-то идеи, чтобы завязалась дальнейшая дискуссия.
Интересно, но у меня во время чтения пьесы и на репетициях было чувство какой-то легкости. Несмотря на то, что все там так страшно, есть легкость восприятия, заложенная автором. И, если удается передать ее зрителям, чтобы они взглянули на эти темы по-другому, то, наверное, это значит, что спектакль удался. У нас была встреча со зрителями, и мы так много нового услышали – того, чего мы никогда не предполагали, но что, оказывается, транслируется со сцены. Например, в последней новелле на видео медсестру снимают сзади, и от света возник блик и линия, а я как раз говорю про линию. Нас спросили, было ли это продуманным эффектом, – а это просто лучи соединились. Мы говорим шире, чем пьеса: о жизни, о ситуациях, в которые все попадали. Предполагается, что каждый прочтет сам.

Ксения Перетрухина создала сложное двухчастное изолированное пространство. В чем состоит специфика работы, когда зритель не только перед тобой, но и за спиной?

Каждый спектакль по-разному бывает, с одной стороны, прямо чувствуешь отклик, а с другой – как стена, и это тоже психологически тяжело. Кстати, на гастролях в Таллине зрители были более открыты к новому, потому что в Европе больше распространен такой театр. Здесь же часто не принимают, цокают языком, ворочаются, смотрят на часы. Мы готовы к этому. Если есть хотя бы один зритель, который понимает, – это уже хорошо, потому что, глядя на него, пониманием заражаются другие. В начале мы работаем друг с другом и на камеру, а с каждой следующей новеллой все больше и больше отделяемся от партнера и ориентируемся на зал. В последней новелле я уже откровенно говорю зрителям, что теперь они мои партнеры.

За эту работу Вы номинированы на Золотую Маску.

Для меня это пока эксперимент, который я не могу никак обозначить. У меня опыт еще совсем небольшой, мне кажется, я нахожусь в самом начале своего пути, поэтому есть много сомнений, непониманий, есть желание что-то изменить и попробовать. Не было еще таких ролей, которые бы позволили себя проявить полностью; я еще не знаю, что могу. Но я в эту профессию шла, зная, что не всегда сразу получается то, чего хотелось бы, а бывает, что не получается до самого конца. Свою номинацию я не расцениваю как награду за проделанную работу, а только как сигнал о том, что на данный момент я, может быть, что-то делаю правильно.










театр: Театр юных зрителей им. А.А. Брянцева, Санкт-Петербург
когда: 3 апреля, 19:00, 4 апреля, 16:00
где: Театр Наций, малая сцена



КОНКУРС ДРАМА РОЛЬ ВТОРОГО ПЛАНА ТАНЕЦ ДЕЛИ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ