Сергей Женовач

Люди

"Москва-Петушки", Студия театрального искусства, Москва


России за последние несколько лет произведение Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки» стало очень популярно, многие театры уже брались за его постановку, как Вы думаете, с чем это связано?

Есть литература, которая становится потребностью, частью нашей жизни - это и есть классика. В советской литературе есть несколько произведений, которые определяют миропонимание людей этого времени. И чем больше проходит времени с момента написания, тем больше они становятся близкими, современными и сокровенными. К таким произведениям и относится, по моему мнению, одна из лучших книг второй половины 20го века в России - поэма Ерофеева «Москва-Петушки». Есть пьесы, которые написаны диалогами, но ставить их неинтересно, они требуют только читки, а есть проза, пронизанная чувством театра, сценичностью, к таким произведениям и относится «Москва-Петушки». Поработать над Ерофеевым просто счастье, и для артистов, и для режиссера, и для художника, потому что прошло время и то, что тогда в произведении считалось эпатажным, спорным, сейчас воспринимается достаточно естественно. Когда-то пугало несколько матершинных слов, а сегодня практически половина современной литературы состоит из них. То, что казалось эпатажным, вдруг становится лирическим, философичным, на первый план выходит образность, поэтичность этого произведения. Стало уже тривиально сравнивать, но в русской литературе есть две поэмы: »Мертвые души» Гоголя и «Москва-Петушки» Ерофеева.

Как Вы относитесь к личности Ерофеева? На какие его особенности, в первую очередь, хотелось обратить внимание?

Это трагическая судьба. Он написал не так много. К сожалению, я не знал его лично, для меня он то, что я читаю и понимаю. На мой взгляд, это выдающийся русский писатель. Он дал другой угол зрения на наши беды, проблемы и выразил это особым языком. Так говорить о выпивающих людях, о думающих и выпивающих, о мыслящих и выпивающих, как это сделал Венедикт Васильевич, почти невозможно.

Расскажите, как проходила работа над спектаклем? С чего все начиналось?

Работа не бывает только радостной или только тяжелой, это сочетание разных самочувствий и состояний, а самое главное, что у нас выработались свои ходы в работе над прозой, свои подступы к литературе. Мы никогда не пишем инсценировок, сценические композиции рождаются во время репетиций. Я предложил актерам первую версию композиции, которую мы задумали вместе с Александром Давидовичем Боровским – замечательным и большим художником, с которым мы вместе сочиняем наши спектакли. Стали читать, пробовать играть, разбирать. И стало понятно, что может остаться, а что уйдет или видоизменится. Мы практически сразу вошли в пространство сцены и стали там сочинять, придумывать, играть. На главную роль был выбран Алеша Вертков. Есть роли, которые ложатся на природу артиста. Мне кажется, Леша находится сейчас в хорошей актерской форме, чувствует, как это надо играть. Все совпало: и выбор материала, и потребность в совсем другом взгляде на сценичность этой поэмы… Так возник этот спектакль.

Спектакль по данному произведению не в первый раз представляется на фестивале «Золотая маска». Как Вы считаете, что отличает Ваш спектакль от других?

Я нахожусь «внутри» спектакля. Мы делаем то, что нам дорого, то, что нам нравится, что мы считаем нужным. Это живой непредсказуемый спектакль, он уже есть. Мы пытались, прежде всего, не уходить в область физиологических очерков, а все-таки обратиться к поэтике Ерофеева, к его образной структуре, неповторимости мировоззрения. тремились к тому, чтобы это был поэтический спектакль, очень душевный, откровенный и больной, но не болезненный.

Что Вы хотели сказать зрителю, застрагивая эту злободневную для российского народа проблему?

Это спектакль и это произведение не про болезнь, не про пьяных людей, едущих в электричке. Это некая философско-поэтическая метафора. Вещь об одиночестве, о ненужности, о лишнем человеке. Одна из главных тем в русской литературе. Венедикт Васильевич по-своему это интерпретировал. Одиночество и неприкаянность человеческой души, и поиск гармонии, какой-то ясности, определенности и трагическая обреченность.

Сергей Васильевич, что для Вас «Золотая маска»?

Для меня это прежде всего воспоминания о первых фестивалях «Маски», когда все начиналось, это была московская премия, своего рода итоги сезона. За лучшую режиссуру в первый раз премию получил мой учитель Петр Наумович Фоменко. Он вышел в черном свитерочке с белым воротничком. Он был растроган до слез. И вся церемония была какой-то искренней и проникновенной. А вторая премия проходила уже в ранге национальной, в тот раз я получил «Золотую Маску» за лучшую режиссуру. Первые премии больше были связаны с вниманием, с интересом театральных людей друг к другу, это было здорово. Для меня важна «Маска», когда она объединяет и соединяет творческих людей, а не разъединяет. К любой театральной премии не надо подходить как к чему-то важному в жизни. Это только признание определенной группы людей, жюри. Надо радоваться за коллег, радоваться за новые интересные идеи и открытия.
Так как коллегам трудно быть объективными по отношению друг к другу, это все субъективно. Надо уметь радоваться, что есть возможность еще раз сказать друг другу спасибо. Круг людей, работающих сегодня в театре, не так велик, и когда возникает кто-то новый, я бы обращал внимание на молодых ребят, на тех, кому завтра трудиться.










театр: Студия театрального искусства, Москва
когда: 29 марта, 19;00, 11 апреля, 19:00
где: Студия театрального искусства



КОНКУРС ДРАМА РЕЖИССЕР МОСКВА-ПЕТУШКИ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ