Фагиля Сельская

Люди

«Дом Бернарды Альбы», Театр драмы им. Ф. Волкова, Ярославль


У номинации «Лучшая работа художника по костюмам» сложная судьба. Часто различные премии оценивают работу художников по костюмам в музыкальном театре и очень редко в драматическом. Так и в «Золотой Маске» номинация воскресла после нескольких лет перерыва. Насколько Вам как профессионалу важно существование подобной номинации?

Я даже не знаю, насколько это важно. Но иногда бывают такие мощные, восхитительные работы, что очень хочется, чтобы их оценили. Я считаю, что Маша Данилова, Ирина Чередникова – из той категории художников, которые должны быть признанными. С другой стороны, мы же все делаем одно дело, и когда получается, что в спектакле все задалось, это даже важнее.

Как обычно строится Ваша работа? С чего начинаете?

Это происходит очень по-разному. Есть проекты, которые зреют годами; есть работы, в которые ты за секунду попадаешь, и они случаются. Все зависит от режиссера. Есть режиссеры, которые почти полностью уверены, что они знают все-все в нашей профессии: они отслеживают, конечно, не каждую пуговицу, но множество деталей. А есть режиссеры, с которыми работаешь не первый год, которые тебе очень доверяют. С такими режиссерами не приходится делать сразу готовых эскизов, а потом насмерть их придерживаться. Здесь создание костюмов происходит вместе с репетициями, они вырастают, как и сам спектакль, так же меняются. Это интересная, насыщенная работа.

Костюмы – важная часть визуального облика спектакля. Насколько плотно Вы работаете с художником?

Да, это важно. Дело в том, что я часто, по крайней мере, раньше, работала со своим мужем художником-сценографом Игорем Капитановым. Поэтому у нас был общий процесс сочинения, придумывания. Но есть и такие художники, в работу которых приходится специально встраиваться. Они ничего не хотят менять, и ты свою работу аккуратно втискиваешь.

Какую задачу поставил перед Вами режиссер Евгений Марчелли в работе над «Домом Бернарды Альбы»?

Я работаю с Женей Марчелли достаточно давно, думаю, лет 10-11 мы уже знакомы. И когда мы с ним познакомились, он сказал очень важную вещь: для него всегда новый человек в проекте – это волнительно и трудно. Он сложно приспосабливается, несмотря на свое невероятное обаяние, дружелюбие, талант. И он всегда говорит о том, что ему мешаются костюмы, которые появляются в последнюю секунду, поскольку он сильно привыкает к актерам, которые работают в своей, репетиционной одежде, равно как он привыкает и к пустой сцене, и к дежурному свету. Это очень часто условие существования его спектакля – почти пустая сцена, заставленная лишь необходимым. Для него встраивание всех нас в свой спектакль – болезненный процесс. Никаких особенных задач он никогда не ставит. Он всегда хочет, чтобы все было либо предельно просто: легкие платья у актрис, простые брюки у актеров, простая обувь; либо почти цирк, гротеск, очень масочная история.

В последнем действии героини одеты по моде 50-х гг. Чем вызвано такое решение?

Это было невероятно спонтанно сделано. Просто захотелось очень легких платьев. Там ничего специально не шилось. Я в последнюю секунду что-то ухватила, мы особенно не дошивали. Это даже нельзя назвать собственно решением. И потом, платья 40-50-х годов всегда очень нежные, очень женственные. После таких, то ли больничных, то ли тюремных рубищ захотелось немного повернуть картинку.

Бывает ли так, что актерам или актрисам не нравятся их костюмы? Приходится искать компромиссы?

Да, бывает, что прямо до смерти не нравятся. Наверно, самый правильный шаг актера в данном случае – подойти к художнику по костюмам и объяснить в чем дело. Бывают не очень красивые ситуации, когда все решается через истерики, через режиссера. Да, разумеется, надо идти на компромиссы. Я люблю сначала узнать, на кого я рисую, чей костюм у меня будет, прежде чем рисовать куклу в соотношении 1:10, у которой идеальные ноги, идеальная грудь, идеальная талия. Когда ты понимаешь, на кого ты рисуешь, тебе правильнее, легче и точнее придумывается. Но конфликты, наверное, неизбежны. Ведь дело в том, что мне надо выстроить мизансцену, надо очень точно найти цветовую доминанту, понимая, во что это потом перейдет… А актрисе важно, чтобы ее костюм смотрелся ловко, красиво. И еще такая вечная присказка: «К моим зеленым глазам это не идет!» (смеется).

Что Вам больше всего нравится в своей работе?

То, что все равно определенная свобода существует, и надо быть достаточно бесстрашным, чтобы настаивать на каком-то неординарном решении. Мне очень нравилась одна моя личная история, когда для оперы «Cosi fan tutte» я нарисовала эскизы, все приготовила, а в последних двух эскизах сделала две такие легкие-легкие почеркушки, два фор-эскиза. Но потом, когда я все разложила, то поняла, что вот от этих двух почеркушек, которые абсолютно не попадали в общую, уже выстроенную картину, и надо отталкиваться. Когда ты, наконец, радостно понимаешь, что все готов построить заново, – это тоже момент счастья. И, наверно, счастье – это когда ты совпадаешь, в первую очередь, с режиссером, со светом в спектакле. Все-таки костюмы очень зависят от света, от цвета. От того, в том числе, какая у тебя история сложилась с этими актерами, потому что иногда бывает, что ты уверен в костюме, он кажется тебе идеальным, но никак не срастается с актером. Тогда приходится переделывать. До конфликта с актером бывает еще и такой, внутренний конфликт, когда ты все переворачиваешь, перелицуешь. Это интересно и важно.










театр: Театр драмы им. Ф. Волкова, Ярославль
когда: 31 марта, 19:00, 1 апреля, 19:00
где: Театр им. Вл. Маяковского



КОНКУРС ДРАМА ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ