Алексей Морозов

Люди

"Холстомер", Камерный музыкальный театр им. Б. Покровского, Москва


Что для Вас было самым сложным в роли старого Холстомера?

Спектакль тяжелый по физическим нагрузкам. Меня это более-менее обошло, а вот то, что приходится делать ребятам, изображая «молодой табун» — достаточно необычно для оперного театра. Кисляров идет здесь от хореографии.
Нельзя точно сказать, о чем этот спектакль… он о жизни. О том, что жизнь продолжается — хотим мы этого или нет. Сейчас у режиссеров и в драматическом театре, и в опере есть тенденция рассказывать актуальные истории, что-то осовременивать. Но опера – самодостаточна. Сложно «влезть» в музыку. Большинство режиссеров хочет ее потрогать руками, а это невозможно. Она имеет некое воздействие, абсолютно не связанное со словом. Это какие-то тайные силы, которые попадают человеку непосредственно в сердце, в душу и оказывают на него воздействие, часто даже вне связи с текстом. Потому что этот же текст можно положить на музыку другого композитора, и воздействие будет иным. Музыка в опере важнее слова, она может слово усилить или уничтожить его. Вот в чем дело!

То есть на Вас большее влияние оказала музыка, чем текст?

В данном случае да. Хотя я не раз смотрел замечательный спектакль Товстоногова, читал Толстого. Но в нашем «Холстомере» произошло крайне удачное стечение обстоятельств: очень талантливая музыка и замечательная режиссерская работа. Ведь многие режиссеры рассуждают в опере так: композитор сочинил музыку, актер исполнил, а я? Я же должен что-то сделать! Как минимум — выдумывается форма, а как максимум — все ставится с ног на голову. В этом многие видят свое творчество. А это не творчество, это паразитизм. Ты сочини свою музыку свою и ставь, как хочешь, а делать эпатаж на злобу дня — не будет это иметь воздействия.

Внешне в Вашем образе нет лошадиных черт. Как родился образ?

Вообще, Михаил Кисляров во многом идет от исполнителя. Есть режиссеры, которые что-то придумывают и потом во все это пытаются «втиснуть» актера. Иногда это, как говорится, «не по размеру пиджак». У нас было не так: режиссер работал с актером, шел от него, не боялся определенных актерских предложений, то есть он — не диктатор. Есть режиссеры-диктаторы, и я не хочу сказать, что это неправильно: в определенные моменты режиссер и должен быть диктатором. Но Кисляров – человек компромиссный.
Что касается сложности моей роли. Изначально я думал, что она рассчитана на одного человека, и готовился к этому. Потом выяснилось, что будет Холстомер старый и Холстомер молодой. После внимательного знакомства с музыкой стало ясно, что только так и должно быть. Там есть сцены, где рассказ старого Холстомера перемежается сценами из жизни молодого Холстомера — одному человеку сделать это просто невозможно. Даже если бы это был Аркадий Райкин со своими миниатюрами. Все равно – непросто было бы…

Это достаточно интересный случай, когда одну роль играют два разных человека. Как Вам приходится существовать на сцене со вторым исполнителем?

Да, есть даже эпизоды, когда мы вместе на сцене. Тут главное — быть уверенным в партнере, знать, что он надежен, хорошо друг друга чувствовать. Вот и все.
Слава Богу, что эта задумка работает, потому что можно делать такой ход, а публика не будет понимать, кто есть кто и для чего это.

Вам эта роль полюбилась, или Вы до сих пор ищете себя в ней?

Нет, она буквально сразу полюбилась. Люди по своей сути консервативны, авантюристов меньшинство. Часто новое воспринимается в штыки, даже если потом оно начинает нравиться. Но мне сразу стало ясно, что роль получится. И чутье меня не обмануло. Это моя роль, несмотря на то, что она возрастная.

Вы исполняете много классических партий, а здесь — совсем новое произведение. Как вы относитесь к современной опере?

К сожалению, в отличие от науки, музыка не прогрессирует…

Может быть, к счастью?

Может и к счастью! Потому что то, что сочиняется сейчас… Если взять Кобекина — я просто счастлив, что я его современник, что я живу с ним в одно время, имею возможность общаться с ним, потому что таких людей единицы. В основном современная музыка — это современная музыка… Если сейчас на композиторском факультете студент принесет педагогу что-то связанное с мелодией — ему, в лучшем случае, скажут, что он это где-то украл. Сейчас музыка — попытка эпатировать, удивить. Как будто бы она вся «выдохлась», и, может быть, так оно и есть. Но благодаря таким композиторам, как Кобекин, выясняется, что это не совсем так. Он продолжает русские традиции, владеет стилем, знает всю музыкальную литературу и не боится мелодии — самого главного в музыке, потому что музыка без мелодии — это набор звуков.










театр: Камерный музыкальный театр им. Б. Покровского, Москва
когда: 19-20 марта,19:00 16-17 апреля, 19:00
где: Камерный музыкальный театр им. Б. Покровского



КОНКУРС ОПЕРА МУЖСКАЯ РОЛЬ ХОЛСТОМЕР





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ